Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

— О, Серый! — обрадовались моему возвращению похмелявшиеся в общем зале парни. — Сколько за потроха демона выручить удалось?

— Вечером скажут, — ответил я и уточнил: — А где Дарьян? Ещё отсыпается или уже ушёл?

— Убежал с утра пораньше, — с кривой ухмылкой подтвердил фургонщик. — А ты где Волота потерял?

— Ну его! — отмахнулся я и попросил: — Огнич, найди Дарьяна и передай, что у нас денежное дельце наклёвывается. Тащи его сюда.

— Да где ж я его найду? — поразился фургонщик.

— Да ты целый месяц за Агной присматривал — небось знаешь, куда она ходит!

— А! Ну так-то да!

Вьюн отодвинул от себя кружку с пивом и с нажимом спросил:

— То самое дельце наклёвывается?

— Это какое? — заинтересовался Кочан.

— Никакое пока! — отмахнулся я и позвал: — Вьюн, на два слова. — Но сразу обернулся и предупредил: — Вы не накидывайтесь только, ночью работать. Огнич, не спи!

— А чего это ты за всех решаешь? — возмутился Кабан. — У нас тут равноправие!

Парни закивали, и я закатил глаза.

— Решение каждый примет за себя сам. Соберёмся и всё обсудим. Но если прямо сейчас не подсуетиться, возможность неплохо подзаработать мы профукаем. Это понятно?

— Неплохо — это сколько? — уточнил Кабан и уставился на Вьюна. — А?

Если изначально у меня теплилась надежда слупить денег за голову Барона с церковников, то теперь оставалось уповать лишь на щедрость заправил Заречной стороны, а у них снега зимой не допросишься, поэтому сказал:

— Меньше чем за пять тысяч на всех я даже не почешусь.

Ну да — решил в самом крайнем случае заплатить из своих и по этой же причине намеревался ограничиться пятью тысячами. Аспирант-дуэлянт — это серьёзно, но я и сам не лыком шит, уж отобьюсь как-нибудь. Просто если не разобраться с Бароном, то из города в любом случае придётся уносить ноги. Здесь рано или поздно сыщут, теперь — так уж точно. А мне ещё абрис прожигать!

— Нормально так, — кивнул Кабан, но вообще озвученная сумма ни на кого особого впечатления не произвела.

Зажрались! Точнее — потратиться не успели. Нужно будет их с профессором Чернояром свести, мигом всех в долги вгонит!

— И это самое большее за пару часов работы и с гарантированным пониманием властей, — веско добавил я и поторопил Вьюна: — Идём!

Мы вышли на улицу, дождались, пока скроется за калиткой Огнич, и лишь после этого я спросил:

— Сможешь прямо сейчас столковаться с теми, кто за голову Барона заплатить готов?

Вьюн присвистнул.

— А к чему такая спешка? Чего тебя припекло так, Серый?

— Отец Бедный запретил Барона трогать, но пока его в городе нет, я согласием в епархии на это дельце заручился. Пришлось пообещать, что к утру управимся.

— То есть, если всё сорвётся, мы ещё и крайними останемся? — нахмурился босяк. — А с Бедным потом как работать будем?

— Нормально работать будем. И нет, не останемся. Но если дело сделаем, относиться к нам станут серьёзней. Искать — нет, искать не станут.

Вьюн кивнул и усмехнулся.

— То есть, это всё же ты Барону любимую мозоль оттоптал, да?

— Ты договоришься или нет? — поставил я вопрос ребром. — Я и сам бы сходил, но мне там светиться не с руки.

Босяк ненадолго задумался, потом кивнул.

— Попробовать можно. Только Ерша с собой возьму.

— Бери. Я вас у Чёрного моста подожду. Надо будет ещё в епархию весточку передать.

Вьюн распахнул дверь и крикнул:

— Ёрш! Погнали!

Я с облегчением перевёл дух — пусть ни о какой определённости покуда говорить ещё и не приходилось, но дело точно сдвинулось с мёртвой точки. Теперь оставалось лишь надеяться, что этот камушек вызовет лавину, а та не погребёт нас под собой. Точнее — погребёт под собой не нас, а кое-кого другого.

Вот же, черти драные, заварил кашу! Сдал голову Пламена, срубил влёгкую сотню монет!

Ждать у Чёрного моста возвращения Вьюна и Ерша пришлось долго — объявились те лишь в два часа пополудни. Притопали босяки мрачнее тучи, да к этому времени я уже и сам сообразил, что на Заречной стороне творится какая-то чертовщина. Мало того, что вопреки обыкновению на пятачке у моста не крутились малолетние оборванцы, так ещё и редкие прохожие неизменно являлись с того берега какими-то очень уж нервными и до предела взвинченными, а ветер время от времени приносил запах гари.

Я даже бульварный листок купил, и хоть в разделе происшествий о беспорядках на Заречной стороне не оказалось ни единого слова, не успокоило меня это ни на грош.

— Идём, — проходя мимо, позвал за собой Вьюн.

Мы молча дошли до соседнего перекрёстка и, прежде чем повернуть за угол, парни обернулись и какое-то время наблюдали за мостом, но тот оказался пуст.

— Не выгорело? — спросил я, потеряв терпение.

— Ещё как выгорело! — хохотнул Ёрш. — Полквартала у реки ночью выгорело!

— И? — не понял я.

Вьюн указал на спуск в пивную, и мы расположились там, но к моему несказанному облегчению пить стали квас.

— В общем так… — с тяжким вздохом начал промочивший горло Вьюн. — Там всё вот-вот полыхнёт, и тогда уже не полквартала выгорит, а вся Заречная сторона.

— Кровью умоются! — кивнул Ёрш.

— Понятней не стало! — нахмурился я. — Вы договорились, нет?

— Какой там! — махнул рукой Вьюн и подался ко мне: — Помнишь, я тебе рассказывал, что тамошние заправилы Бароном недовольны?

— Было дело.

— Ну так теперь к нему не только у заправил претензии появились.

— Покровителей в управе лишился, — вклинился в разговор Ёрш. — Новых не завёл, ещё и с монастырём Пепельных врат шашни крутить начал. Говорят, у монахов хорошие отношения со школой Песчаной мглы, а он туда своего сыночка пристроить хочет.

Я приложился к запотевшей кружке.

— И что с того? Плохо разве?

— Ты слушай! — вновь перехватил инициативу Вьюн. — Монахи свой кусок пирога откусывают, и денег до нужных людей доходит меньше прежнего. Стрельцы начали щемить жульё, а с тех ещё и Барон три шкуры драть стал.