Системный Барон 3 - Миф Базаров

в нашу сторону, — вам с Ильёй лучше остаться здесь. Будьте под куполом невидимости, и если вдруг случится что-то из ряда вон выходящее, дайте знать, а мы с Сашей спустимся вниз.

— Ну уж нет… — возразил вдруг Муром, преграждая мне путь, но Петя властно положил руку ему на грудь, останавливая здоровяка.

— Хорошо, — кивнул Юсупов, — делайте то, что должны.

— Сюда, — скомандовал я, указывая на дверь в винный погреб, пропустив мимо ушей возмущённое мычание Илюхи.

Дверь оказалась не заперта. За ней находилась крутая каменная лестница, уходящая в темноту. Спускаясь, я ощущал, как нарастает магическое давление.

Воздух стал густым, тяжёлым, им трудно было дышать. Стены оказались покрыты льдом, которого тут быть не должно. Признак мощного поглощения энергии.

Мы шли напролом, рассчитывая на бой, ловушки, сопротивление. Однако, не смотря на мои опасения, ни охраны, ни других заклинаний или артефактов, что могли бы помешать, мы не обнаружили.

Те, кто затеял всё это, были полны уверенности, что помешать уже никто не сможет, что процесс необратим. Эта мысль заставила меня усомниться в том, что мы вообще можем что-то изменить.

— Здесь, — прошептал Саня, останавливаясь перед массивной кованой дверью.

Его лицо в слабом свете заклинания «Искра» стало зелёным от тошноты.

— Что с тобой? — видя эту перемену в друге, спросил я.

— Там… Боль… Магия смерти. Я чувствую её. Ощущение, будто меня снова приковали «Узами безмолвия». Я туда пойти не смогу.

— Хорошо, — ответил я, похлопав друга по плечу. — Возвращайся наверх.

— Нет, — возразил виконт, — буду ждать тебя здесь!

На споры времени не было, поэтому, кивнув другу, я шагнул в сторону двери, прикидывая, как взломать последний замок.

Рассечённый алмаз сверкал рядом с замочной скважиной. Что ж, мы это уже проходили.

Я достал печатку матери и вставил в замок. Алмаз жарко вспыхнул, и по кованому полотну пробежала дрожь. Замок негромко щёлкнул. Дверь отворилась сама, без скрипа, впуская меня в подземный зал.

Всё было не так!

Мозг, перегруженный современными фильмами, был готов увидеть людей в чёрных балахонах, размеренно покачивающихся в такт собственному пению. Главного злодея, склонившегося над жертвой с занесённым кинжалом — обязательно серебряным — извергающего пафосный монолог о власти и бессмертии.

Реальность оказалась куда прозаичнее.

Глава 23

Зал был меньше, чем я ожидал, но довольно просторным. И прямо посередине находился пьедестал из чёрного базальта, уходящий вверх, в отверстие в потолке. Именно на нём возвышалась статуя «Стража» в саду Голицыных.

Здесь же, в подвале, было лишь основание, пульсирующее багровым светом. От него в каменный пол уходили десятки рунических каналов, заполненных странной тёмной жидкостью.

У основания пьедестала прикованный железными цепями сидел на коленях князь Голицын. Его длинные седые волосы были растрёпаны, дорогой фрак порван, а на запястьях алели свежие раны. Кровь медленно капала прямо в рунические каналы, я будто смотрел на часовой механизм с заряженной бомбой.

«Страж» использовался как источник энергии, а ритуальная кровь Голицына стала биологическим ключом для направления этой энергии на конкретную цель.

[До ритуала 0 часов 23 минуты 4 секунды]

— Ты? — удивлённо уставился я на князя. — Но почему один? Где остальные заговорщики?

Антон Голицын поднял на меня замутнённый, полный боли взгляд.

— А-а-а, племянник? — прохрипел князь и судорожно кашлянул. На его губах выступила розовая пена. — Твоя мать оказалась права. Права во всём.

Я непонимающе уставился на него. Человек, виновный в смерти моей семьи. Человек, который не единожды покушался на мою жизнь. Главный заговорщик, готовивший покушение на Императора, сейчас сидел передо мной, закованный в цепи, и жить ему оставалось недолго.

Абсурдность ситуации заставила усомниться в правильности собственных выводов, вызывая недоумение. Почему он здесь? В цепях и вот-вот отдаст душу дьяволу. Что-то не сходится.

— И в чём же она была права? — спросил я.

Кровь медленно, не спеша, капля за каплей окрашивала ржавый металл, сливаясь в мутные разводы. Но жизнь пока ещё не желала покидать уставшее тело Голицына, продлевая муки князя, словно ждала определённого момента. Антон Евгеньевич молчал, не в силах вымолвить и слова.

— Ты отдал приказ уничтожить род Соловьёвых? — задал я вопрос, склонившись над мужчиной.

Дядя лишь мотнул головой, отрицая мои выводы. Глаза князя закатились, а тело обмякло, безвольно повиснув на цепях.

Нужно это остановить. Мне необходимы ответы, и смерть Голицына сейчас совсем не к месту. Он должен выжить, чтобы рассказать мне всё, что знает о «Северных линиях» и о заговоре против Императора.

Я бросился к князю, хлеща его по щекам и игнорируя слабые попытки сопротивления. Нужно было вытащить его до того, как начнётся ритуал, или… меня вдруг осенило. Время, тикающее в уголке интерфейса, вело отсчёт не до начала ритуала, как я думал, а до его завершения. До того момента, когда всё будет кончено.

— Держись! — прошипел я, хватая Антона за руки и пытаясь затянуть раны на его запястьях руной «Исцеления».

— Уходи, — еле слышно произнёс князь, вырываясь из моих рук, — неужели ты думаешь, что всё так просто? Освободишь меня, и ритуал закончится? Нет! «Страж» не позволит тебе затянуть раны. Он создан тем же человеком, кто придумал «Узы безмолвия». Статуя поглощает не только мою жизнь, но и магию.

Проклятие! Походу, Голицын был прав. Любая попытка вмешаться магически только подливала масла в огонь.

— Значит… по старинке, — сквозь зубы процедил я, отрывая куски рубашки и затягивая жгуты выше локтя князя, чтобы хоть как-то пережать артерии.

Кровь стала сочиться медленнее, но не остановилась. Статуя высасывала её силой.

— Дима! Уходи! Как только я умру, всё будет кончено, — Голицын старался говорить громче, но приступ кашля скрутил его тело.

Я пытался высвободить его из оков, но и тут меня ждала неудача. Статуя блокировала магию, впитывая энергию как губка. Единственное, чего я смог добиться, это поддерживать жизнь князя, давая ему возможность говорить.

— Не уйду, пока не расскажешь всё, что знаешь! — зло бросил я в лицо Голицыну. — Кто убил семью Соловьёвых?

Дядя захрипел, и я не сразу понял, что так звучит его смех.

— Иногда мозг играет с нами злую шутку, и мы видим не то, что показывают глаза, а то, что хотим видеть, — расплывчато ответил князь, но всё же добавил: — Приказ отдавал не я, но я мог этому помешать. Не стал. Так хотела Елена.

— Почему? Почему она так хотела? — тряся Голицына за воротник и не давая ему погрузиться в беспамятство, продолжал я допрос.

— Вероятности. У нас был план, но он не сработал.

— Какой план? — голос мой сорвался на хрип.

— Увезти её…