Волкодав - Антон Кун

Этот человек или волк, не важно, мне был нужен, а потому я не позволю ему умереть.

— Говори! — надавил я голосом, глядя как его накаченное тело начало усыхать прямо на глазах.

Он мгновение смотрел на меня, будто решаясь, после чего закрыл глаза и заговорил:

— Жизнь — это то, что движет тобой. Сердце. Сконцентрируйся на нём. Оно источник жизни и силы одарённого этим аспектом.

— Но я и так перегоняю энергию из сердца, — нахмурился я.

— Источник находится внутри сердца, а сам орган, не участвует в… — он закашлялся, после чего отключился.

Я потряс его за плечи, побил по щекам, но всё тщетно.

Выдохнув, я попытался сосредоточиться, но мысли, как назло, путались, всё время возвращаясь к женщине с точно такими же янтарными глазами, как у отца Зеваны. К той женщине, которую я только что видел во сне. Во сне ли?

Разум не понимал всю эту магию, поэтому перескочил на более приземлённые вопросы. Что это было? Та женщина виновна в гибели моего предшественника? Видение прошлого? Судя по цвету той силы и того, что я после соприкосновения с заражённым волком увидел её, есть не нулевая вероятность того, что та черноволосая связана с заразой. Скорее всего она родственница Волховеца, уж слишком одинаковые глаза. Но с этим можно будет разобраться позже, а пока…

А пока я должен был спасти Лютого. Но он прав, вывести яд я пока не могу, но могу попытаться сделать кое-что другое.

Вернувшись к умирающему Лютому, я сосредоточился на образе своего тестя. Перед глазами возникла мощная фигура высокого мужчины с телом бойца и молодым лицом без единой царапинки. Потом мысленный образ зацепился за взгляд, и картинка смешалась, вновь нарисовав женщину с живыми волосами, оставив неизменными только два горящих силой янтаря.

Выдохнув, я вспомнил последние слова Лютого о том, что аспект должен на что-то опираться. И если для жизни — это сердце, которое придаёт всему движение, то что будет опорой для аспекта пространства?

Я огляделся. Глухая тайга, небольшие просветы, которые на глазах тускнели от заходящего солнца, и добытые ингредиенты. И на последних я остановился. Верно. Мне необходимо нечто материальное, чтобы ощущать магию пространство. Я подскочил и сгрёб вокруг себя вываленное Лютым богатство и попытался их ощутить тем самым магическим чутьём, которым, как ни странно, научился пользоваться без чужой помощи, как-то само вышло.

Сделав глубокий вдох, я прислушался. Каждая вещь имела магическое наполнение, которое я прекрасно ощущал. И эта магия тоже занимала пространство. Я не мог опереться на воздух вокруг себя, траву и землю под ногами, даже шишки и мёртвые сухие иголки от елей, потому что всё это было знакомо с самого рождения, и мозг это включал в картину мира автоматически, никак не выделяя. А вот волшебство было новым и чуждым, непонятным, а потому я волей неволей всегда концентрировался на нём, как сделал и сейчас.

Ощутив некоторое количество силы под своими руками, а также тот уголёк, что оставался от лютого, я представил результат, которого хочу достичь, и прикрыл глаза.

И в следующий миг я вдруг понял. То, что мне не давалось всё это время, к чему я стремился. Я понял принцип работы магии!

Это случилось так же неожиданно, как учишься ездить на велосипеде, а потом удивляешься, как можно было так долго с него падать и разбивать коленки.

Вещи и Лютый задрожали, а потом медленно оторвались от земли, будто вокруг меня образовалась зона невесомости.

Я ещё раз представил результат и мягко надавил перед собой силой, будто открывая двери.

В следующий миг в груди закололо и я схватился за сердце.

Я зарычал раненным волком, как бы это иронично не звучало для Волкодава, а в голове понеслись бешеные мысли: «Нужно остановиться. Если я продолжу, то могу умереть, потеряю свой второй и скорее всего единственный шанс».

Боль нарастала, и я уже был готов отступить и перестать давить на невидимую преграду, как взгляд упал на почти высохшее лицо Лютого.

— Нееееет! — взревел я и обеими руками толкнул перед собой воздух.

Внутри в этот момент что-то сломалось, и меня захлестнула эйфория.

Я не знаю с чем это чувство можно сравнить, возможно с ощущением свободного полёта.

Передо мной открылась щель в реальности, из которой на меня смотрел громадный антропоморфный волк с янтарными глазами. Его густая шерсть горела огнём магии, а клыки сияли изнутри.

— Алексей? — донеслось удивлённое.

— Помоги ему, — я толкнул висящее в невесомости тело Лютого, и оно поплыло по воздуху в портал. — Его отравили магией женщины с живыми черными волосами и такими же как у тебя глазами.

Волховец уже превратился в человека и почти моментально принял тело Лютого.

— Мара? — поражённо воскликнул он, бросив на меня недоверчивый, и где-то даже настороженный взгляд.

В следующий миг портал задрожал и схлопнулся, а вместе с ним улетучилась и эйфория.

Я выдохнул и привалился к уже облюбованному стволу дерева.

— Какой сложный день, — морщась, пробормотал я, ощущая как всё тело немеет, а в районе сердца будто разожгли костёр.

Прикрыв глаза, я мгновенно уснул.

* * *

Великий Вожак, как его многие сейчас называли, находился в своих покоях в центре Святого Леса. Зал, не похожий ни на один из людских, был создан из плотно выросших друг к другу деревьев, а крышу составляли сомкнувшиеся над головой кроны, не пропускавшие ни воды, ни света. Пол был из утрамбованного до состояния камня мха. При этом по залу круглогодично летали светлячки, равномерно распределяя свой свет, не оставляя места для теней, в которых так удобно спрятаться высокоранговому шпиону, если он каким-то чудом сюда проберётся.

— Зевана! — Волховец позвал дочь, и та почти сразу отозвалась на его зов.

Секунда и девушка уже склонилась над умирающим, водя над ним руками, покрытыми изумрудным огнём.

— Что с ним? — не отрываясь от процесса, с явным напряжением в голосе, спросила дочь.

— Мара, — поморщился Волховец. — Её сила.

— Это точно? — с беспокойством и недоверием произнесла девушка, а её руки начали чертить в воздухе замысловатые символы. После каждого её движения, в пространстве оставались зелёные следы аспекта жизни, из которых и вырисовывались магические знаки.

— Алексей описал именно её, да и сам я чувствую присутствие эманаций сестры. Но такие приглушённые, что, если бы не знал, что и где искать, никогда бы не додумался.

— А он откуда знает? — девушка не задала ни единого вопроса, где её муж и