1977 - Александр Александрович Скок

– Ничего я не передавал.

– Допустим, я ошибаюсь, и ты простой гражданин. Тогда откуда у тебя устройство? Собрал сам? Кулибиных у нас много, но вряд ли ты сам… Таких технологий, михросхема, которая там внутри, такой у нас еще нигде нет. Если ты простой гражданин, то откуда у тебя это устройство? Только не говори, что нашел. Лишь разведка могла тебе его дать. Ты расшифрован, Сергей! Или как там тебя? Джон, Уильям, Ганс? Или ты сам завербован?

Я оборвал этот бред, положив трубку. Вернулся в комнату к Ане.

– Что это за место? – спросила она, протянув мне телефон.

На фото – ночная Москва-Сити, до краев залитая мириадами огней. Высокие небоскребы, небоскребы, небоскребы… В прошлом году ездили туда с Юлькой.

– Москва, – ответил я.

– Красивая. А та девушка на другом фотоснимке – твоя жена?

– Уже нет. Бывшая жена.

– Почему?

– Изменила мне.

– Ну и дура.

Я сунул телефон в карман.

– Ань, послушай, помнишь, я тебе подарил наушник? Где он?

Она потупила взгляд.

– Его отец нашел и забрал. Я ему говорила, что это подарок, а он уперся. Свое начал. Откуда? Кто дал? Зачем? Но я тебя не сдала. Сказала, что тот парень, который мне его подарил, учился со мной, но на два курса старше, а потом уехал в Москву.

Ай да Анька! Не сдала! Молодчина! Но этим самым поступком себя и подставила. И загнула еще как: дал наушник и уехал в Москву. Это для КГБ очень интересная история.

– Тебя допрашивали? Люди из Госбезопасности? – спросил я.

– Нет. Только папа спрашивал всякое… А должны были? Что сказал тот человек?

Только папа спрашивал… Мне становится более-менее понятно. Это все ее отец. Если бы не он со своей подозрительностью, со своим долгом каждого порядочного гражданина стучать куда надо обо всех подозрительных лицах и вещах, то все было бы пучком. Благодаря ему наушник попал в руки КГБ. И там заинтересовались. Взяли Аньку в оборот, установили за ней слежку, квартиру – на прослушку. А тут я нарисовался, то туда с Аней сходил, то сюда, то в гости зашел. Попал в поле их зрения. Кто такой – непонятно. Вот и заинтересовались мной. Пробили мою личность – нет такой в базе, или что тут у них взамен нее? Нет личности в базе, очень подозрительное дело. Ну и пошло-поехало…

Но почему меня не взяли тридцать первого декабря, когда я был тут в последний раз? И отец Анин ко мне относился как к парню своей дочери, а не как к вражескому разведчику. Никакой враждебности в нем не было. Почему так?

А все просто. Просто ее отец узнал весь расклад на днях или вообще только сегодня, ну, что тот парень, который подарил наушник, это был я. И что я – разведчик, а Анька – мой агент, всю эту историю бредовую узнал.

КГБ решил брать меня сейчас. Видимо, следак уже собрал доказательную базу. Может, даже опера зафиксировали, как я Аньке дарил серьги. Для них это тоже кое-что значит: факт госизмены со стороны Аньки. Что я подкупил ее золотой побрякушкой взамен на выдачу секретов ее братца.

Родители Ани поехали в Лабинск, ничего не подозревая, их остановили на ближайшем посту ГАИ по приказу КГБ. Завернули назад, сказав, мол, явиться домой. Они вернулись, а тут настоящее шоу: милиция, оперативники, КГБ под дверью их квартиры. Верно подметил Литвиненков, у них тут поинтереснее, чем в детективах.

– Сереж, ты меня слышишь? Кто тот человек? С кем ты говорил?

– Из КГБ он. Считает, что я – вражеский разведчик.

– Бред!

– Я ему тоже так сказал. Но все еще хуже. Он думает, что ты была вместе со мной. Помогала получать секреты от твоего двоюродного брата. Он же у тебя в НИИ работает?

– Так я с ним не общаюсь. Видела его в последний раз, когда мне было лет пять.

Я тяжело вздохнул:

– Они это даже слушать не будут, Ань.

– Нет, это полная чушь! Какая из меня разведчица?

Анька нервно засмеялась, осознав, насколько бредовые были обвинения. Но вдруг ее лицо стало серьезным, и она бросила на меня настороженный взгляд.

– А ты точно не вражеский разведчик?

– И ты туда же?

– Да нет, я просто так…

– Я из будущего. Тебя это волнует меньше, чем вражеский разведчик?

– Ну вот прицепился! Я ведь просто спросила!

Походил кругами по комнате, думая, как выкручиваться. Надо было решить уравнение. Дано: я заблокирован в квартире, в окно не уйти, в подъезде милиция и КГБ – закрыли единственный путь выхода. Вопрос: как выбраться из этой задницы? И вот еще: наговорил я тут лишнего. Что я из будущего. Квартира-то на прослушке… Хотя, кто поверит, что я – путешественник во времени? Разве что только Анька.

– Ань, ты понимаешь, что тебе теперь только со мной?

Она подняла на меня взгляд. Мгновение мы молчали, а потом она отвела глаза и проговорила:

– А как же учеба? Гимнастика, фортепиано? Мама? Папа? Я не могу… уйти.

– Здесь тебя ждет тюрьма за госизмену.

– Вдруг все образуется?

– Не образуется. На тебя дело завели. Они от тебя просто так не отстанут.

– Но я же ни в чем не виновата! За что меня в тюрьму?

– Из-за твоей связи со мной. Если меня возьмут… если мы откроем… Они заставят меня взять на себя все это. Они умеют, Ань. Я сломаюсь. Подпишу признание в том, что работал на разведку США. Ну, или на Германию, Англию. Черт, да какая разница, на кого? А после меня займутся тобой.

– А если тебя не возьмут? Если мы не откроем?

– Если я смогу сбежать, если ты…

Меня вдруг осенило, и я запнулся. Мне нужен паспорт СССР! Тот самый паспорт, за который я торгуюсь на аукционе. Добуду этот чертов паспорт, впишу в него Аню. У нее будут новое имя и фамилия. И она вернется домой. Деньги у меня есть, целый чемодан денег СССР. Сто тысяч. Аньке на всю жизнь хватит. И тогда… тогда она сможет начать все с нуля.

А что… Это выход. Выход из всего этого балагана, в который я ее втянул. Осталось лишь прорваться к Порталу. Делов-то. Ага, смешно.

– Если я что? – спросила Аня, не отводя от меня глаз.

– Если тебя арестуют… они тебя сломают. Заставят признаться в госизмене.

– Мрак какой-то сплошной, – тяжело вздохнула она.

– Но есть выход, Ань. Пошли в ванную, расскажу.

Под звук душа, чтобы прослушка