Лекарь Алхимик - Сергей Соколов

— До прибытия кого? — Гар удивлённо поднял брови и повернулся ко мне. — И что значит не решит проблему? Ты ведь сказал, что сможешь вылечить моего волка.

— Да, — кивнул я, готовя рабочее пространство. — Смогу. Но лечение начинается не с чудес, а с того, чтобы не дать болезни убить его раньше времени.

Я сложил поленья в очаг, разжёг огонь и дождался, пока пламя начнёт брать дерево ровнее. Одного огня мне не хватит. Нужно добиться стабильных углей, иначе температуру придётся постоянно удерживать своей энергией. А лишний расход сейчас ни к чему.

— Твой волк уже прошёл стадию «спящего агента», — продолжил я, кладя магоцвет на чистую белую салфетку и подготавливая нож. — Магический вирус или проклятье атакует здоровые клетки носителя, уничтожает их и заменяет собственными. Отсюда и странные пятна на теле зверя.

Гар нахмурился сильнее. Он явно понимал не каждое слово, но общий смысл уловил.

— Если я всё правильно рассчитал, то в этом случае всё ещё обойдётся, — добавил я и провёл пальцами над магоцветом, проверяя внутренний отклик. — Но точно станет понятно только после того, как я вскрою проблемный участок.

— Получается, все мои волки заболели?.. — спросил он тихо. В глазах появился немой вопрос, от которого мужчина сам же попытался отвернуться. — А что будет со мной? Как это может отразиться на…

Он не договорил. И правильно сделал. Иногда человек сам боится произнести то, о чём уже подумал.

— Всё будет нормально, — уверил я его и посмотрел прямо в глаза. — Если болезнь не перешла на следующий этап, она лечится довольно просто. Любой заразе нужно время, чтобы закрепиться в теле носителя. Это называется инкубационный период.

Гар молчал. Не перебивал, но напряжение в плечах стало заметнее.

— Инкубационный период — это промежуток времени от момента заражения до появления первых явных симптомов, — пояснил я проще. — В зависимости от вируса-проклятья он может сильно отличаться. В этот период зараза уже проникла в организм и начала размножаться, но тело ещё не всегда запускает активную защиту.

Я коротко взглянул на волка. Тяжёлое дыхание, слабые движения, мутный взгляд. Плохо. Но не безнадёжно.

— А здесь сложно сказать, когда именно организм начал давать отпор, — продолжил я. — Волки у тебя явно не обычные. Да и сам штамм вируса ещё не выяснен. Но зелье широкого действия по крайней мере должно замедлить процесс. В лучшем случае — полностью остановить. В худшем — не сработать. Хотя и тут есть свои подводные камни.

Я замолчал на пару секунд, прикидывая, насколько глубоко стоит погружать Гара в объяснения.

Не знаю, насколько сильно деградировала местная медицина. Даже с учётом того, что алхимия у них здесь превратилась во что-то вроде сказки для пугания детей. Поэтому перегружать приручителя лишними терминами не стоит. Для него всё это проще называть проклятьем. Так меньше вопросов и меньше паники.

Мужчина напрягся. Не хотелось забивать ему голову, но без объяснений он начнёт мешать. А мне сейчас нужен спокойный хозяин зверя, а не человек, который в ответственный момент решит, что я режу его питомца ради непонятного опыта.

— В зависимости от агрессивности проклятья меняется и скорость разрушения тела, — сказал я, беря нож. — Если твой волк слёг за неделю и зараза попала через механическое повреждение рядом с крупными сосудами, она могла распространиться быстрее. Поэтому нужно сделать небольшой анализ заражённой ткани.

— Анализ?.. — Гар нахмурился и шагнул ближе.

— Нужно понять, какую эссенцию использовать против этой заразы, — пояснил я и поднял нож, проверяя лезвие на свет. — А для этого надо узнать, какие конкретно составляющие находятся внутри поражённой ткани. Просто взглянуть на них алхимическим зрением недостаточно.

Я видел общую картину, но этого мало. Пятно показывало заражение, следы смерти и чужеродную структуру, однако сама болезнь могла состоять из нескольких слоёв. Один подавляет защиту организма. Второй разрушает ткани. Третий запускает замену клеток. Если ударить не по тому слою, можно лишь ускорить процесс.

— Картина будет неоднородной, менее надёжной и понятной, — продолжил я. — В результате внешних воздействий эссенции могут распадаться, меняться и смешиваться. Тогда проблемой становится не само лечение, а попытка собрать из отдельных частей целую картину.

Здесь же медлить и долго всё размусоливать нельзя. Это может вылиться в ухудшение состояния зверя. Нужно сделать всё качественно, быстро и по возможности безболезненно.

Да и без руки остаться пока не горю желанием.

— Но если они заменяют здоровые клетки на иные… — Гар на мгновение замолчал, прокручивая эту мысль у себя в голове. — Разве не придётся резать его?

Я остановился и посмотрел на мужчину.

— Придётся, — ответил я после короткой паузы и вздохнул. — От этого никуда не деться.

Гар тяжело сглотнул.

— Но не так, как ты подумал, — добавил я, чтобы он не успел накрутить себя сильнее. — Мне не нужно вырезать всё бедро. Нужен маленький участок из центра пятна. Сердцевина поражения. Этого хватит, чтобы понять состав заразы.

Я проверил остроту ножа, влил в металл небольшое количество энергии и на лету разрезал край чистой салфетки. Разрез вышел ровным, без рваных краёв.

Инструмент готов.

Хорошо, что каналы почти за неделю отдыха успели прийти хотя бы в относительную норму. Пропускать через себя большое количество энергии я пока не планирую, да и не думаю, что здесь это понадобится. Сейчас важна не сила, а точность.

Нужно аккуратно вырезать сердцевину. И здесь ошибка — не просто погрешность во вкусе пилюли. Ошибка может закончиться смертью зверя.

Хотя, учитывая, что я всё ещё не знаю, насколько далеко зашла болезнь, заранее говорить об исходе глупо. По внешнему пятну зона поражения не выглядела слишком обширной. Возможно, зараза ещё не ушла дальше бедра.

Возможно.

Но на одном «возможно» лечение не строят.

— Когда появилось пятно? — спросил я, посмотрев на Гара. — До этого не было механических повреждений? Порезов, укусов, царапин?

Мужчина задумался. Его взгляд ушёл в сторону, к лежащему волку.

— Вроде ничего такого не припомню… — пробормотал он и потёр переносицу.

Действительно, сложно сказать, что именно послужило причиной заражения. Прошло уже чуть больше недели. За такое время мелкая царапина легко стирается из памяти, особенно если в тот момент она не показалась важной.

— Вспомнил! — вдруг воскликнул приручитель и полез в карман. — Меня пса попросили найти одного…

Он достал небольшой ошейник, свернутый в несколько раз. Движение вышло настолько обыденным, что я даже не сразу поверил в происходящее.

Ошейник. В кармане. После всего, что произошло.

Я не стал брать его руками. Сразу поддел