Этногенез-2 - Елена Кондратьева

но теперь знаю твердо! Дельфин — морская тварь, и только когда вокруг соленая вода, его свойства просыпаются полностью. Тот, кто владеет дельфином и прикасается к нему, летит к своей цели, и все преграды расступаются перед ним. Мы шли до Вест-Индии от самой Шотландии с попутным ветром! А если бы Моник понимала, чем владеет, и не снимала его… Все обернулось бы еще хуже для нас. К сожалению, предмет не слушается меня! Да и тебя тоже, капитан. Не все люди ему подходят.

Клод Дюпон отчаянно лгал, глядя капитану прямо в поменявшие цвет глаза. Волшебный предмет покорно признал в Ван Дер Вельде законного владельца. А вот самому Клоду дельфин, и правда, не подчинялся, в отличие от лягушки. Дюпон не мог понять, с чем это связано — то ли он сам не нравился дельфину, то ли дело было в чем-то еще. Когда однажды, отобрав у Моник ее загадочный талисман, он просто дал подержать его на «Устрице» Мерфи, предмет сразу подчинился новому хозяину. Подчинился он теперь и Ван Дер Вельде, но если сказать пирату об этом, то как потом забрать фигурку назад? У француза имелся другой план.

— Жаль, что дельфин не слушается тебя. Тогда мы быстро добрались бы до Гомеша! Ведь все, что нужно — искреннее желание! Позволь, я тебе кое-что покажу, — Дюпон протянул руку и Ван Дер Вельде, после некоторого колебания, отдал волшебную фигурку. — У нас тут Мерфи с утра похмельем мается — сперва бой, и потом ты ему не разрешил…

— До окончания починки на этом корабле пью только я! — подтвердил Ван Дер Вельде. — И ты… Но ты не член команды и вообще непонятно, что здесь делаешь.

— Ну, теперь-то мы в одной команде. Верно, капитан?

Буканьер опять подмигнул бородачу и, прихватив недопитую бутылку рома со стола, спрятал ее под свой стул. Потом он выглянул за дверь и крикнул Мерфи.

— Простенький фокус, только чтобы ты поверил, — сказал Дюпон, возвращаясь на место. Когда мрачный Мерфи вошел, француз бросил ему дельфина. — Держи! А я вот тут, дружище, уговорил капитана разрешить тебе выпить. Да только он забыл, куда поставил ром.

— А что тут думать? — Мерфи покосился на Ван Дер Вельде, тот кивнул. — Ну, наверное, он… — моряк шел прямо к Дюпону. — Где-то вот здесь. Встань, пожалуйста, я чую: он тут.

— Нет, не встану. Тут его нет. Вообще, отчего ты решил, что…

Дюпон не успел договорить, потому что старик вдруг ухватил дюжего буканьера за плечо и потянул в сторону. Француз ухватился было за стол, но так неловко, что потерял равновесие и сам свалился со стула. В следующее мгновение Мерфи уже глотал ром из горлышка.

— Чем искреннее желание, тем лучше действует дельфин! — потирая плечо, Дюпон без всяких проблем забрал фигурку из руки Мерфи. — А если бы у нас на борту не было ни капли, то старый хрыч почувствовал бы ее на расстоянии, и ветер погнал бы нас прямо туда, к ближайшей выпивке! Я по дороге из Европы немало поиграл с этой фигуркой. Колдовство работает! Теперь ты мне веришь?

— Ровно настолько, насколько ты этого заслуживаешь! — пробасил Ван Дер Вельде. — Искреннее желание, полные паруса ветра, меня не слушается… Сказка какая-то! Мерфи, забери ром и убирайся отсюда! Ну, и у кого же есть сильное желание найти Гомеша?

— У Джона Мак-Гинниса, мальчишки, одного из приятелей твоей дочурки. Только не Гомеша, а Моник больше всего в жизни хочет увидеть этот дурачок. Дельфин послушается его, и Джон укажет нам курс.

— «Пантера» быстра… — усомнился капитан.

— Да, но у нас всегда будет попутный ветер, а у нее вряд ли. Кроме того, мы не так уж и спешим: Гомеш идет к острову Демона, его ведет Моник. А мы ведь тоже хотим туда заглянуть? Путь неблизкий, мы успеем их нагнать. А раньше и ни к чему — пусть Моник сама нас туда приведет.

— Что ж, давай попробуем, — согласился Ван Дер Вельде. — И если там действительно есть золото, охраняемое каким-то дьяволом… Оно должно стать моим! Проклятье, мне нравится эта затея! Только бы помог дельфин.

— Отлично! Тогда зовем Джона? Ему придется кое-что объяснить — про фигурку. И вот еще, дорогой капитан… — Дюпон подмигнул Ван Дер Вельде зеленым глазом. — Ты ведь не думаешь, что я сдал все козыри тебе в руки? У острова есть еще кое-какие секреты, о которых знаю только я.

— Считай, что охотничье соглашение заключено! — кивнул голландец. — Но помни: у капитана две доли.

Глава десятая

Прозрачный человек

Пока Дюпон отсутствовал, я весь извелся. Правда, открытая мне, все перевернула, но одновременно чудесным образом и объяснила странности поведения Моник. По крайней мере, мне так казалось. Помогая Роберту и другим матросам с починкой бизань-мачты, я то и дело поглядывал в сторону капитанской каюты, и как только француз вышел оттуда, немедленно кинулся к нему. Но еще раньше рядом с Дюпоном оказалась Кристин.

— Что сказал папа, Клод?

— Что испанцам в этот раз повезло! — усмехнулся Дюпон. — Видите ли, мадмуазель, негодяй Гомеш отправился за куда более ценными трофеями, чем эти три корабля.

— И что это за трофеи? — недоверчиво нахмурилась Кристин. — Какая-нибудь сказка о таинственных кладах, которую ему напела твоя разлюбезная Моник?

— Узнаешь в свое время! — французу надоело быть вежливым и он слегка оттолкнул девушку. — Иди займись чем-нибудь. Разработай план высадки десанта в Лондоне, королеву давно пора ограбить. Странно, что до этого еще никто не додумался… Джон, мальчик мой! Нам надо поговорить.

Мы отошли от расстроенной, но почему-то промолчавшей Кристин. Однако, прежде чем что-нибудь мне сказать, Дюпон отвел меня в каюту, где жил Янычар, боцман и одновременно помощник капитана. Здесь же квартировал теперь старина Мерфи.

— Ты теперь будешь жить тут! — сказал Дюпон и закрыл дверь изнутри. — Если, конечно, согласишься помочь мне отыскать Моник. С капитаном Ван Дер Вельде я договорился, правда, пришлось приврать… Вот ты удивлялся моей лжи, считал ее недостойной. Но как без нее? Мы среди пиратов, а они не совершают добрых дел, они заняты своим обогащением. Поэтому, кто бы ни спросил, говори одно: мы плывем за сокровищами. И все, за остальными ответами пусть идут к капитану!

— Что за сокровища? — не понял я.

— Ну, вообще-то, у меня есть подозрение, что Моник именно так сказала Гомешу и даже, может быть, подсунула какую-нибудь фальшивую карту. Она много фантазирует, а потом сама же верит своим фантазиям. Она ведь, наверное, говорила тебе, что много путешествовала? Увы,