Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Ну уж нет… — прошептал Светлейший князь. — Нет такой бури, что остановит меня!

* * *

Наблюдательный пункт на холме

Николай

— Твою ж мать, а ты был прав! Он действительно пошёл напролом! — удивился князь Мечников, не отрываясь от бинокля.

— Я же говорил, что он сразу догадается о ловушке, — ответил я. — Теперь он думает, что избежал её, а на самом деле идёт прямо в неё.

— И идёт достаточно медленно, чтобы имперские гвардейцы подготовились к засаде.

Мы с небольшим отрядом прятались на высоте в полукилометре от огромной колонны Деникина. В небе маячили две дюжины тяжёлых дирижаблей. Страшная сила. Баллоны бронированы, на каждом по полдюжины гондол с оружием. Есть даже тяжелые миномёты, способные уничтожить танк. Целый воздушный флот.

Я с сожалением вспомнил, что видел у Императора всего три подобных судна.

Но скоро флот Деникина будет выведен из строя. С севера подошла плотная туча, в центре которой была княжна Онежская. В снежной утробе магического облака сверкали молнии, начал подниматься ветер из-за резкого перепада температур.

Наш наблюдательный пост располагался возле выхода из земляной пещеры. Его замело снегом, как и камень, за которым мы притаились, а сверху обзор закрывали плотные ветки деревьев. Так что с воздуха нас увидеть не могли. С деревьями постаралась Маша.

Она находилась сейчас в особенно большой пещере примерно под марширующей колонной и напитывала своей силой растения, заставляя их расти. И не только расти, но об этом потом. Это ещё один сюрприз для дружины предателей. Я же использовал нашу с дриадой связь, чтобы напитывать её маной.

А маны потребовалось много. Если так пойдёт и дальше, то у меня зелья маны вскоре кончатся. И придётся думать, как быстро восполнить энергию. Была одна идея, но очень рискованная. Надеюсь, не придётся прибегать к ней.

Кулаки у меня уже чесались вступить в бой. И не у меня одного. У двух десятков лучших бойцов князя тоже. И у Лакроссы, Агнес, Лизы, Верещагина, Павла и Вероники. Всем, даже Павлу, хотелось попробовать свои силы в бою с достойным соперником. Но спешить было нельзя.

— Господин, — подползла ко мне синеглазка, — а с княжной точно всё будет в порядке? Её не заметят, когда начнётся метель?

— Не заметят, — качнул я головой. — Я дал ей свой артефактный пояс. Он скроет излучение.

— А если всё же…

— А если всё же каким-то чудом заметят, то я на неё столько защитных артефактов повесил, что она успеет уйти.

Вдруг вдали громыхнул взрыв, и над лесом вспыхнул огонь.

— Пошла жара, — прокомментировал Мечников. — Деникин задействовал одно из своих главных орудий — герцога Пламенева. И танки.

Я не видел, но слышал далёкий рокот бронированных машин. И ощущал боль деревьев, которые сейчас неистово горели и уничтожались. После усиления зельем я теперь мог легко чувствовать лес, да вообще любые деревья, будь это просто куст орешника. Мог говорить с лесом и, как выяснилось, обмениваться чувствами. Можно было бы и маны у него позаимствовать, как я это сделал однажды, но сейчас вся мана уходила на бешеный рост. Так что это потом.

Колонна снова начала двигаться, хоть и медленно. То и дело громыхали взрывы и полыхал огонь. С оглушительным треском деревья падали под натиском гусениц танков. Но свою задачу мы выполнили. Замедлили противника.

— Напасть бы прямо сейчас… — простонал Павел. Он занял место отползшей Вероники. Царевич снова был одет в белую с золотым броню. — Пока они нас не ждут. Прорваться к Деникину и убить предателя.

— Нас три десятка, Ваше Высочество, — отвечал Мечников. — В авангарде у Деникина лучшие воины. Нас убьют раньше, чем мы на пушечный выстрел подойдём к князю…

— И вообще, ты давно такой кровожадный стал? — удивился я, обернувшись к Павлу.

— Кажется, ты уже спрашивал… — пожал тот плечами, высунувшись из-за камня.

Как быстро, однако, некоторые меняются.

Мы вернулись в сеть пещер, которые оказались не такими уж мрачными. В стенах росли магические кристаллы, дававшие слабый зеленоватый свет, а сами проходы были достаточно широкими, чтобы мне не приходилось пригибать голову. В некоторых даже могли машины проехать, чем мы, конечно, воспользовались. Вот только заглушили их временно, чтобы противник не засёк.

Пока было время, решил проведать дриаду. Она находилась в большой комнате, вырытой под землёй, сидела посередине, по пояс заросшая травой и корнями. И тяжело дышала.

— Ты как? — спросил я.

— Больно… — со стоном отвечала Маша. — Я чувствую, как деревья безжалостно уничтожают.

— Я тоже это чувствую, — я присел рядом и погладил её по плечу. — Придётся потерпеть.

— Знаю. Потому и не жалуюсь.

Зелёная кожа девушки побурела, став похожей по цвету на осеннюю траву. На лице появились морщинки. Она всю себя отдавала лесу, наращивая деревья, корни и готовя ловушки.

— Здесь неподалёку есть стадо бронированных козлов, — сообщила она.

— Они будут кстати, когда мы начнём первую атаку.

— Хорошо, только дай знать…

Несколько часов мы просто ждали и слушали, как над нами ползёт техника и вышагивают тысячи солдат. Земля дрожала под их ногами. Затем Маша по нашей мыслесвязи сообщила, что голова колонны ушла вперёд на десять километров.

А это значило, что пришло время вломить люлей ничего не подозревающим мятежникам.

Глава 4

Особняк Кротовых

Некоторое время назад

Комната, которую они заняли, была небольшой. Василиса чувствовала себя в старом, заброшенном особняке не очень уютно. Ей всё казалось, что где-то бродят призраки бывших владельцев, недовольные, что у них не спросили разрешения заселиться сюда.

Княжна тут же одёрнула себя. Ей больше не нужны ничьи разрешения. Она откупилась от своего рода и теперь вольна делать что угодно. Хотя она всё равно любила своих родителей и не хотела их расстраивать. Чувствовала, что и они её любят и продолжают заботиться.

Она снова тряхнула головой с короткими голубыми волосами.

— Ты в порядке? — участливо спросила Лакросса, помогавшая Дубову готовить небольшой перекус из сухих пайков. Она мешала кашу в котелке на газовой горелке.

— Да… Да! Всё хорошо, — поспешила заверить её Василиса. — Просто не выспалась.

— Да уж, здоровый глубокий сон — моя несбыточная мечта за последние сутки. Хорошо было