Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

России. Не скажу, что нет кумовства и мздоимства. Этот прохвост чувствовал себя вполне вольготно и полагал, что у него всё схвачено. Так оно и было, пока за него не взялась адвокатская контора под патронажем РСДРП. Ну и находящаяся на содержании нашего концерна. Зато, одним лишь купцом не закончится.

Я знаком с этим делом и знаю точно, что в настоящее время проводится проверка в отношении полицейского чина, покрывавшего купца. Просто на него оказалось слишком много всего и учитывая войну, наши адвокаты наскребают ему на высшую меру. Если что, за такие успехи я из своего кармана неслабые премии выплачиваю…

Итак, с керогазом полный порядок. Теперь можно и с дочкой поиграть. Она уже не тот живой комочек, который без страха в руки не взять, а вполне себе крепенький младенец да к тому же и папой называет. Между прочим, раньше чем маму и бабушек. Знай наших! Главное не возиться всё время с ребёнком, а вовремя появиться пред светлы очи.

Эпилог

Эпилог

— Вот, Олег Николаевич, как изволите видеть заложили первый лайнер на двести сорок тысяч кубов. В сравнении со стодвадцатитысячником запланированная грузоподъёмность выше в два с половиной раза, — сделав жест в сторону суетящихся на стапеле рабочих, с гордостью произнёс Циолковский.

— Он больше прежнего лайнера вдвое, а полезная нагрузка превышает в два с половиной раза? Это как? — со всей искренностью удивился я.

Разумеется я знал как, потому что не оставлял без внимания предприятия и прежде чем отправиться с инспекцией знакомился со всеми отчётами. Мне была известна общая схема нового лайнера, а потому несложно прикинуть его характеристики. Но отчего не потрафить конструктору, проведшему огромную работу.

Без дураков, между прочим. Бескаркасный цельнометаллический дирижабль такого объёма требовал особого подхода, и внесения в конструкцию значительных изменений. Конструкторским бюро при дирижабельной верфи была проделана неслабая такая работа. Сам Константин Эдуардович буквально горел идеей создания крупного аппарата. И вот теоретические выкладки наконец сошлись, осталось попробовать воплотить эту махину в металле.

Пока шла война и имелись свободные руки военнопленных, мы начали возведение нового эллинга, под будущие аппараты. Нам в любом случае нужно думать о трудоустройстве рабочих, вкалывавших в три смены. Не увольнять же их, в самом-то деле. А довоенные производственные мощности с этим попросту не справятся. И так, между прочим, на всех предприятиях.

— Мы установим на этот лайнер шесть маршевых двигателей по тысяче двести сил. Конструкторское бюро Тринклера разработало новый авиационный мотор, на двадцать процентов мощнее прежнего, но со схожим расходом топлива. Как результат запас горючего на борту уменьшается, и экономия переходит в полезную нагрузку.

— Думаете получится?

— Я уверен в успехе, — с горячностью заявил учёный самоучка.

— Ну что же, это просто замечательно. На авиационном заводе полагаю у вас дела обстоят не хуже?

— Всё согласно плана, Олег Николаевич. Опытный образец двухмоторного ТЦ-17 начнёт полётные испытания через месяц.

По сути, это тот же «Дуглас», рабочая лошадка которую производили без особых изменений порядка тридцати лет, а эксплуатировали и восемьдесят лет спустя. Разумеется, я дал лишь общую схему, остальное уже дорабатывали Циолковский и Тринклер, предоставивший новый авиационный мотор…

— Позвольте, пройти, — послышалось сзади.

Мы с Циолковским поспешили посторониться, уступая дорогу рабочему, толкавшему перед собой тележку загруженную стопкой дюралевых листов. Я обратил внимание на то, что мужчина идёт с характерной, подпружиненной походкой.

— Трофимов, — окликнул я рабочего, которого помнил по одной из встречь несколько лет назад.

— Да, Олег Николаевич, — остановившись обернулся он, с трудом подавив своё удивление.

— Протезы? — указав на ноги, спросил я.

— Так и есть. В пятнадцатом под Краковом фугас рванул. Думал там и кончусь, но санитары вытащили, а медики, спаси их Христос, собрали по кусочкам. Вот, главное руки сберегли, а уж во Владивостоке в обществе инвалидов справили мне новые ноги. Дюралевые, правда, но я и на них бегаю козликом. Руки голова при мне, а с этими железяками где-то даже и удобней, ссадин меньше.

— Не тяжело?

— Тяжело на шее у жёнки сидеть. А когда при деле, то всё не так плохо. Эвон, четвёртого ждём и жалеть себя некогда.

Проектированием протезов для ног, я озаботился ещё до войны. На руки не замахивался, потому что тут мне по сути предложить нечего. Провели тщательные испытания, отработали технологию производства, оборудования для протезных мастерских. Ноги и руки тут при нужде просто отрезают, не формируя культю и конечности остаются эдакими обрубками.

Я предложил Миротворцеву пересмотреть такой подход. Показал спроектированный протез, рассказал как он будет работать. И вот теперь наблюдаю результат.

Причём мне точно известно, что вот такие изделия инвалидам войны ничего не стоят, хотя и приходится постоять в очереди. Изготавливают протезы за счёт «Общества вспомоществования инвалидам», под патронажем её величества. Ну и приглядом назначенного мною человека, ведь мастерские организованы концерном.

Обходится это в копеечку и львиная доля денег поступает от «Росича». Но, с другой стороны, мы ведь не делаем это молча, а всячески освещаем, получая взамен серьёзную рекламу и популярность в народе.

— Ганс, — окликнул я очередного рабочего.

Я уже направлялся на выход, когда приметил этого немца. Ну вот такая у меня память, помню всё и всех. С этим слесарем и двумя его товарищами я как-то разговорился, когда возвращался на пароходе из Америки. Вот уж и правду говорят, что мир тесен.

— Здравствуйте, гер Кошелев.

— Вспомнил меня, — улыбнувшись, с удовлетворением произнёс я.

— Не сразу. Но про вас столько ходит разговоров, что потом уж припомнил, как вы приглашали в эти края.

— Выходит, ты прислушался к совету?

— Жизнь так распорядилась, гер Кошелев. В начале войны в Восточной Пруссии наш полк оказался в окружении и мы попали в плен. Потом было предложение отправиться работать на ферму или на завод. Вот так я и оказался здесь. А когда после окончания войны предложили либо выезжать в Германию, либо перебираться в Сибирь или Дальний восток, для меня выбор уже не стоял. В Германии мою семью никто не ждёт, а здесь есть и работа, и жильё, и уважение соседей, хотя кое с кем из них мы и могли встретиться на поле боя, но сейчас дружим семьями.

— А как твои товарищи, Фридрих и Рихард? Живы?

— Живы. Мы в одном полку ландвера служили. Фридрих, здесь, на авиационном заводе трудится десятником электриков. Рихард работает токарем и мастером-наставником на автомобильном. Война она вроде и к худу, но вот нам к добру обернулась, — пожал плечами мужчина…

Кампания семнадцатого года развернулась для