Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

потратить на драчливого герцога. Так как в своей окончательной победе я не сомневался ни секунды. Похоже, что Мишель Лежси был такого же мнения, но только о своей непобедимости. Когда он сфокусировал на мне взгляд, то попытался даже улыбнуться, сокрушённо и с удивлением:

– Меня ещё никто не побеждал…

– А меня побеждали! – признался я, массируя ноющую челюсть. – Но давно, ещё в детстве. Да и то соперников было либо много, либо… очень много.

– Ну вот, теперь нам уже и не надо соревноваться в предстоящих силовых единоборствах. Её высочество и так запишет мне поражение…

– Ничего страшного, – стал я его успокаивать, обводя зал руками, – зато сами повеселились от всей души и смогли развлечь гостей!

– Да уж…

– А засим разрешите откланяться! Дел ещё, знаете ли, на сегодня невпроворот. Да и выспаться не помешает хоть пару часиков. Всего хорошего!

И, не дожидаясь ответа, я развернулся и покинул банкетный зал. На выходе меня плотно окружила баронская охрана, которую так и не пропустили в зал. При этом ко мне приблизился сержант Майнски и стал докладывать прямо на ходу:

– Ваша светлость! Буквально несколько минут назад двое неизвестных подвели к нам капитана Нирьяла и передали в наше распоряжение. Капитан сейчас в нашем большом флаере, но его состояние характеризуется полной апатией и прострацией. Верные признаки воздействия домутила. Неизвестные предупредили, что антидот введён, и подчеркнули, что начальник охраны добровольно согласился на допрос под воздействием психотропного средства. Задерживать их мы не стали. Хоть и сейчас есть возможность их отыскать – они наверняка где-то в гостинице.

– Не стоит! Сейчас для нас главное – быстрей добраться до своей «Роки» и как следует отдохнуть. А когда Нирьял придёт в себя, узнаем у него подробности.

Во флаеры мы садились без бросающейся в глаза поспешности, но деловито и со сноровкой. Не то чтобы я боялся непредвиденной реакции принцессы на затеянный мною скандал, ведь и замышлялся он только для свободного ухода с приёма. Но ведь её подчинённые могли проявить инициативу и всё-таки задержать строптивого барона для проведения «милой» беседы. И даже второе кольцо из журналистов и фоторепортёров вокруг нас бойцов дивизиона не остановило бы.

К моему полному удовлетворению, все обошлось. Никто из служб безопасности даже не маячил в окружающем нас пространстве. И уже через полчаса, по пути отвлекшись лишь на короткий разговор с Николя, мы находились в «Роке». Навстречу сразу бросился дежурный администратор:

– Ваша светлость! Десять минут назад нам доставили графа Шалонера и приказали передать лично в ваши руки. Его светлость то ли пьян, то ли под воздействием наркотиков, но говорить с нами не желает и вообще на наши вопросы не реагирует.

– Все в порядке! Я уже в курсе его состояния. Проведите графа в мой номер, пусть он отдохнёт под моим присмотром. Тем более что я знаю, какими лекарствами ему можно помочь. Больше для меня ничего важного не передавали?

– Ничего, ваша светлость. Разве что, как обычно, тысячи людей звонят и требуют соединить с вашим номером для важной беседы. Многие добиваются общения и с графом. Но все звонки, как приказано ранее, мы переправляем вашим секретарям…

– Правильно! Ребята сами разберутся с просителями. Надеюсь, ресторан уже работает? Или «ещё»?

– Для вас – без перерывов!

– Тогда, как всегда, все самое лучшее из еды мне в номер! На двоих… нет, на четверых! Не люблю оставаться полуголодным!

– Через пять минут ужин будет в вашем номере!

– Отлично!

После этой беседы я какое-то время занимался Нирьялом. Уж очень не терпелось мне услышать, что же так интересовало следователей. Но в сознание начальник охраны ещё не пришёл, поэтому так и остался в своей комнате отходить от воздействия домутила.

А в своём номере я застал два тяжелогружёных столика со съестными припасами из ресторанного меню и валяющегося на диване графа Шалонера. Мой друг выглядел неважно и казался в невменяемом состоянии. Но лишь только я забаррикадировался изнутри, он открыл глаза и вопросительно уставился на меня.

– Вроде все спокойно! – Я поощрительно улыбнулся. – Хотя в твоей одежде обнаружили два суперсовременных подслушивающих устройства.

– Странно… А, ну да! Меня раздели до пояса и окутали какими-то проводами. После того как укололи…

– А как тебя схватили?

– Да вполне тривиально. Я уже к таким выходкам привыкать начал. Когда входил в казино, кто-то меня толкнул, я обернулся, а затем неожиданно потерял сознание. Очнулся уже оттого, что мне кололи какую-то дрянь. Теперь вот такая жуткая изжога!

– Ничего страшного. Изжога как раз от укола, который ты ввёл себе сам совсем недавно. Профессор Сартре предупреждал о таких возможных действиях «Затычки».

– А чем от такой изжоги можно вылечиться, не предупредил?

– Шампанским. Вот оно, тоже здесь.

После двух выпитых чуть ли не залпом бокалов у Цой Тана началась такая жуткая и продолжительная отрыжка, что минут пять он находился в ванной комнате. Зато вышел из неё вполне удовлетворённым.

– Помогло! А я подумал, что ты издеваешься.

– Странно… Я ведь действительно пошутил! – признался я.

– А, чтоб ты был здоров! – Мой товарищ рассмеялся вместе со мной. И лишь потом продолжил рассказ: – Допрос проходил под моим полным контролем. Действовать и управлять телом я не мог, но зато из глубины моего сознания со смехом наблюдал за напрягающимися следователями. Допрашивали меня те же самые, что и нас обоих во дворце императора позавчера. И старались изо всех сил. Особенно их интересовало, как и где мы познакомились и что я заметил в тебе странного. Как мы гуляли целую ночь и какие песни распевали. Кто к тебе ходит, с кем ты встречался и с кем общался. А также твои привязанности и симпатии. Ох и умора было наблюдать за их несчастными физиономиями, когда я заунывным голосом рассказывал о том, что ты беззаветно влюблён в принцессу и готов беспрекословно повиноваться малейшему движению её пальчика. А как они кривились от моих уверений,