Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– А что поделаешь, дружище! Служба – дело строгое. Как говорится, дружба дружбой, а кушать командиру хочется всегда.

– Да! Чувствую, скоро я сбегу от этого злого командира куда подальше…

– Подальше? Ха! Это куда? Под женский каблучок? Вот тогда-то ты и вспомнишь со слезами о добром и заботливом командире! Которого ты элементарно мог ублажить ведром хорошо почищенной картошки. К тому же без головной боли и прочих забот…

– Ладно! Я посмотрю, как ты скоро будешь под другим каблучком вертеться! – пригрозил мне Малыш. – И как с умилением будешь вспоминать добрые старые времена, когда тебе только и надо было, что ненадолго притвориться полным дебилом или престарелым ветераном. А остальное время есть, спать и пить коньяк.

– Разговорчики в строю! – с весёлым рыком крикнул я в крабер. – Распустились тут, понимаешь… без Гарольда! Заканчиваем, работайте, я скоро буду.

Отключившись, я обратился к профессору, который прекрасно знал, о ком я говорю:

– Гарольд уже на орбите. Операция «Справедливость» вступает в свою завершающую стадию. Теперь мы им покажем!

– Кому – им? – деловито поинтересовался Сартре.

– Врагам! Кому же ещё? Хотя нет, нашим союзникам тоже покажем! И накажем! За недоверие к нам и за разгильдяйство в борьбе с врагами!

– Не горячись, а лучше подумай. – Профессор отечески попытался обнять меня за плечо, но это у него из-за небольшого роста получилось чуть ли не смешно. А вот упрёки он стал перечислять слишком серьёзные: – Кого в первую очередь надо ругать? Кто первый просмотрел врага у себя под носом? Кто в то время как раз занимал должность командира дивизиона и обязан был раньше всех среагировать на опасность? А теперь ещё и другим угрожает?

– Да, – сразу сник я от справедливых нареканий, – умеете вы погладить по больному месту.

– Так что врагов бей безжалостно, но вот союзников умей прощать. А сам – делать далеко идущие и правильные выводы!

Этим советом и закончилось моё пребывание на яхте миледи. Торопливо со всеми распрощавшись, я отправился на контрольно-пропускной пункт. Но, проходя рутинную процедуру проверки, был вынужден прервать её и отойти в сторону. Извинившись перед дежурным офицером и сославшись на необычайную важность звонка. Потому что если в это время мне, а не Алоису или Роберту звонил наш легендарный подпольщик, то, значит, узнал что-то важное. Но то, что я услышал от Николя, на целую секунду ввело меня в ступор:

– Императора связали в его кресле в его же кабинете и сейчас вкатывают укол. Наверняка домутил. Его секретарь Соляк с остервенением роется в письменном столе, а второй предатель держит императора. Наверняка снаружи у них сообщник – на дверь они даже не оглядываются. Или свои люди в охране, или гвардейцы ликвидированы. Пошли, сволочи, на такое… – Николя даже замялся от возмущения, – видно им срочно надо что-то важное.

А я напряжённо размышлял над создавшейся обстановкой и косил глазами в сторону дежурного офицера. Тот стоял недалеко от меня и готов был слушать со всем вниманием. Поэтому я стал говорить как можно тише. К тому же прикрывая крабер и рот рукой.

– Николя! Они не должны услышать от императора ни слова! Возможно, от них информация сразу же идёт через работающие краберы. Парализатор у тебя готов?

– Конечно! Я уже думал о нём. Но дырочка узкая, и если я выстрелю на полной мощности, то отдача из-за стенок накроет меня обязательно.

– Мне плевать! Очнёшься раньше – отползай! И закроешь дырку. Не успеешь – тоже не трагедия! Все уже в процессе положительного финала. Если тебя не зацепит, то все равно глуши любого, кто ввалится в кабинет. Понял?

– Да! А кого тогда не валить?

– Только если там покажется принцесса со своими телохранителями, Бофке или Хайнек. И смотри…

– Они приводят императора в чувство и отклеивают пластырь со рта! – перебил меня Николя.

– Стреляй немедленно!

После моей команды раздался короткий стон – и все стихло. Значит, отражённая от стенок волна парализатора сделала своё дело, но зацепила изрядно и Николя. Раз он отключился от действительности. Второй рукой я уже набрал номер старшего следователя ещё на одном крабере и теперь прямо-таки подпрыгивал от нетерпения. Чем привлекал и так слишком пристальное внимание всех находящихся на контрольно-пропускном пункте. Когда после кажущейся вечности мне ответили и спросили, кто беспокоит, то я чуть не взорвался от переполняющих меня эмоций:

– Да я это, я!!! Кто ещё может звонить на ваш секретный номер?! Беда! Страшная! И дорога каждая секунда! Где вы сейчас находитесь?!

– Да что случилось-то?

– Где вы сейчас? Отвечайте!!!

Перестав себя контролировать, я закричал в полный голос. Похоже, Бофке наконец проникся важностью момента, так как заговорил коротко и по существу:

– На работе. В центральной прокуратуре.

Святые электроны! Это хоть звучало обнадёживающе: работал Энгор Бофке тоже под крышей императорского дворца, в пяти минутах быстрого бега от нужного места. Поэтому я сразу перешёл к сути вопроса:

– Януш Второй пленён в собственном кабинете. Его укололи домутилом два предателя внутри помещения. Несколько минут назад. Снаружи, скорей всего, их сообщники. Вам надо действовать быстро…

– Уже бегу! – прервало меня на момент короткое восклицание.

– Но и осторожно одновременно! Мой человек использовал парализатор для успокоения всех находящихся в кабинете. По мотивам безопасности он оттуда уже испарился. Будьте осторожны: если охрану императора ликвидировали, то от предателей возможен приказ поступить аналогично и с самим императором.

– Понял! – Время от времени Бофке прикрывал свой микрофон рукой и отдавал в сторону различные приказы своим подчинённым. Он умел ориентироваться в любой обстановке и на любой скорости. Конечно, может, и Хайнек справился бы с этой задачей неплохо, но у меня не было на него прямого выхода. Так же как и на принцессу. Поэтому одна надежда была на старшего следователя. Да и доверял я Рексу вполне. И соображает он лучше, чем нынешний командир дивизиона или, хоть сомнения по этому поводу будут всегда, сама наследница Звёздного престола.