Ревизор: возвращение в СССР 53 - Серж Винтеркей

Другое дело, буду ли я это делать? Но главное, что право имею.

Не один я удивился. По залу легкий шум пошел, и посол, явно предвидя такую реакцию, отнесся к нему благожелательно, немного обождав. Ему же самому явно было приятно, что с таким интересом телеграмму от его начальства встречают. А затем уже, взяв листок бумаги, зачитал:

– Итак, оглашаю: «Дорогой уважаемый товарищ Ивлев! В моём лице Министерство иностранных дел Республики Куба желает вам, дорогой товарищ, в этот знаменательный день, крепкого, настоящего революционного здоровья и много энергии на то, чтобы крепить мощь Советского Союза и способствовать процветанию советско‑кубинских отношений. То, что уже было вами сделано, пусть будет всего лишь первыми шагами в ходе вашей дальнейшей успешной карьеры и многих десятилетий плодотворной работы».

***

Москва, ресторан «Гавана»

Грише было приятно, что Паша его к себе на день рождения пригласил, да ещё в достаточно серьёзный ресторан. Почему бы и не погулять в выходные в хорошей компании? А то, что компания будет хорошая, он нисколько не сомневался.

Паша также забежал вчера с просьбой по поводу Ландера, которого рядом с ним посадить собирался. Объяснил специфику ситуации, высказав сожаление о том, что главный редактор газеты «Труд» уже, похоже, с белочкой подружился не на шутку.

Подполковник ГРУ только усмехнулся в ответ на эту просьбу и заверил друга, что Паша по адресу обратился. Сказал, что тот может не волноваться: ничего лишнего он Ландеру сказать не даст.

Для него действительно это не было какой‑то большой проблемой, что Паша обратился с такой просьбой. На то и друзья, чтобы помогать. Тем более, это не означает, что он сам себя обидит, в том числе и с выпивкой, занимаясь этим делом. Ничего подобного, офицер ГРУ должен быть способен и работать, и отдыхать одновременно!

Тем более Гриша был из тех редких людей, которые умеют много пить и практически при этом не пьянеют. И нет, это не было результатом каких‑нибудь секретных тренировок в ГРУ. И кубик сливочного масла он не собирался глотать перед мероприятием. Просто случайно как‑то так само собой получилось, что вот такой у него организм. И, надо сказать, не раз этот организм его выручал.

А что касается умения удерживать товарища от лишнего трёпа в присутствии тех, при ком не следует трепаться… То, ясное дело, что у офицера, который практически не пьянеет, этот навык давно уже был доведён до высшего искусства.

Сколько было случаев, когда его товарищи на разных мероприятиях перебирали и начинали молоть языком совсем не то, что стоит делать в присутствии политрука или стукачей. Приходилось ловко ими манипулировать, чтобы заткнуть и не дать сказать того, что потом плохо скажется на их карьере.

Немножко обидно было, конечно, что в подавляющем большинстве случаев, проспавшись поутру, они вовсе и не помнили о той услуге, которую он им оказал. Ну так он это делал по велению сердца, а не для того, чтобы сделать их себе обязанными. Так что ничего страшного.

Правда, Пашка скромно промолчал, что у него на мероприятии будет ещё и посол Кубы.

Гриша волей‑неволей напрягся, когда увидел этого самого посла. Наличие на мероприятии иностранца, да ещё такого высокопоставленного, кардинально меняло для него формат происходящего.

Так‑то он, конечно, если бы такого важного иностранца не было, планировал ни слова об этом никому не говорить. По профилю своей службы имеет он право выпить с друзьями и никому об этом потом не отчитываться.

Он не из тех прожжённых карьеристов, которые каждый чих пытаются задокументировать, чтобы своей карьере поспособствовать. Тем более какая у него карьера? Далеко не факт, что удастся в полковники пробиться. Он уже свыкся с мыслью, что до выхода на пенсию так и останется старшим преподавателем. Ну а кто же подполковника без степени, без звания будет в полковники переводить, если он находится на преподавательской работе? Полно есть кандидатов наук, и даже докторов, которые в полковники рвутся. И для этого у них есть все основания.

Но, к сожалению, были определённые границы в степени свободы действующего сотрудника Главного разведывательного управления. Про день рождения своего друга ты не обязан ничего докладывать, но только в том случае, если там не было серьёзных иностранцев.

Тот же самый Мартин, что сидел за столом напротив, подполковника абсолютно не волновал. Студент из ГДР, который, по определению, ничего особенно важного сказать на этом мероприятии не сможет, чтобы вообще стоило писать хоть какой‑то отчёт. Тем более что он почти непьющий. О нем писать – это просто бумагу марать.

Но иностранец в ранге чрезвычайного и полномочного посла, пусть и дружеского государства… Всё, из-за него выбора у Гончарова не было. Что изрядно попортило ему прежнее великолепное настроение: придётся ему после писать отчёт со всеми подробностями всего того, что будет связано с этим самым послом. Никуда он не денется. А ведь Ивлев его друг, и писать отчет о его дне рождения, на который он же его и пригласил, ему, конечно же, не хотелось…

Но придется, потому что, само собой, присутствие посла на такого рода неформальном мероприятии тайной точно не останется. Не так и часто иностранные послы на дни рождения к советским гражданам ходят. Слухи пойдут и обязательно дойдут и до ГРУ. И, не дай бог, там кто‑то узнает, что на этом же мероприятии был подполковник ГРУ, который, собака такая, ни слова об этом не сообщил. Мало того, что тут же с работы вылетит, так ещё и с позором.

А Гриша считал, что в отставку с позором он точно не должен уходить. Много он для своей страны сделал, чтобы так свою карьеру в ГРУ заканчивать. Надо до конца оставаться профессионалом.

Правда, настроение его снова скакнуло вверх, когда к стулу рядом с ним подошла эффектная ухоженная женщина лет сорока с явными призраками немалого интеллекта на лице.

Гриша тут же, как будто его пружина толкнула, подскочил со своего стула и помог даме устроиться за столом, придвинув ей стул. Та благосклонно улыбнулась, и он смог уделить ей некоторое внимание, пока не появился тот самый Ландер, про которого предупреждал Паша.

Глава 21