Кодекс Практика: Страница 2 - Артем Сластин

впитывались всего за несколько секунд меняя цвет ингредиента. Он то уходил, то становился ярче, то темнее, а ствол затвердевал. Я лил дальше, не останавливаясь, пока не ощутил чёткую грань, будто невидимая рука схватила меня за левое запястье и отдёрнула на себя.

Готово. Осталось только отсоединить и поглотить его, надеясь на лучшее.

Я, впервые за долгое время снова притронулся к растению, аккуратно срезал его у основания стебля и положил на язык. Вкус был отвратительным, похожим на трижды переваренную кровь, которую пропустили сквозь старый, дырявый башмак. Однако несмотря на это, я всё равно продолжал жевать, пока достаточно не измельчил и не проглотил.

Когда кусочки оказались в животе, вдруг ощутил внезапно тягучесть, словно внутренности перекручивались и образовывали какой-то шар. Ни боли, ни дискомфорта при этом я не чувствовал, что было довольно удивительно. Правда не успел я насладиться процессом, как за спиной, из котла, поднялся багровый цвет.

Это была та сама субстанция из духовных камней, пилюль, костной муки и моей собственной крови. Сосуд выпал из моей руки, а я беспомощно смотрел, как над котлом формировалось нечто аморфное. Искажение, едва заметное, как дрожь воздуха над танцующими языками пламени.

Они изменялись на глаза, становясь плотнее и глубже, словно невидимые руки вылепливали из них абстрактную фигуру. Я не сразу понял, что происходило, так как взгляд не мог зацепиться за отдельный элемент, так как стоило мне только на него посмотреть, как он тут же менялся.

Линии постепенно расходились в стороны, танцуя будто кровавые вихри и стягивались в контур, который всей своей формой напоминал кокон.

Тёмный как ночь, с толстыми алыми жилками, он медленно пульсировал, будто внутри него билось нечто огромное, напоминающее человеческое сердце. Ребристая поверхность то и дело двигалась в такт движения стенок кокона, как бы намекая, что находящееся внутри существо было готово к рождению.

Я сделал ещё шаг назад и ощутил, как в голове возвращаются эти странные голоса.

«Отпусти…»

«Почему…»

«Больно…»

«Мы здесь…»

«Умри…»

— Не сработало? — Огорчённо выдохнул, ожидая полного очищения от проклятья.

Голоса накладывались друг на друга, перебивали и растягивались, будто их насильно пытались вырвать из глубины моего сознания против их же воли. Мой разум судорожно пытался понять, почему ритуал не сработал? Почему пускай внутри и ощущаю, как мой организм становится крепче и сильнее, разум всё равно заражён этой раковой опухолью голосов, от которых казалось не было спасения.

Не успел и сообразить, как кокон дрогнул и тут же из его поверхности вырвались жгуты. Он метнулся ко мне, но я не смог среагировать. Тело казалось обмакнутым в тягучую вязкую субстанцию, а ноги отказывались двигаться. Второй метнулся к трупу мёртвого практика, обвил его разлагающуюся мумию и потащил ко мне. И тут меня буквально пронзило молнией.

Состав… тело культиватора… и я… Я сосуд? Ритуал был обманом?

Процесс поглощения начался.

Я попытался дёрнуться, но жгут не отпускал, накрепко связывая моё тело. Он лишь сжался сильнее и в тот момент в голове раздался целый гул из стонущих голосов:

«Мы внутри…»

«Мы выйдем…»

«Дай нам форму…»

«Дай нам тело…»

— НЕТ! — Прокричал во всю глотку, обращаясь в пустоту.

Кокон пульсировал всё быстрее. Свет от круга поднимался вверх, словно его подпитывала нарастающая между тремя объектами связь. Я чувствовал, как через жгуты проходит поток, в котором смешивались чужие ощущения, память и даже желания.

Картины вспыхивали прямо в голове. Искаженные лица, размытые глаза, смотрящие прямо на меня и рты, которые вроде и открывались, но не были способно выдавить ни звука.

«Ты взял…»

«Теперь отдай…»

«Собери нас воедино…»

Я сжал зубы до боли.

— Я… не…

Слова не складывались, а остатки растения принялись расцветать новым бутоном и продолжать напитывать кокон. В тот момент я заметил, как на нём начали появляться первые трещины, будто то, что находилось внутри готовилось к рождению. Форма внутри становилась чётче и голоса перешли в крик.

— НЕТ! — мой крик сорвался на хрип, потому что горло сдавило невидимой рукой.

Трещины на коконе разрастались, и из них наружу пробивался пульсирующий багровый свет. Я чувствовал, как чужая воля вползает в каждую клетку, как мои пальцы начинают непроизвольно подрагивать, повторяя движения трупа, который жгуты притянули почти вплотную. Мы становились единым целым. Три части одной отвратительной схемы.

Я видел, как мои руки начали меняться. Кожа серела, ногти удлинялись, снова превращаясь в подобие когтей, только теперь процесс словно становился необратим, превращая моё тело в нечто чудовищное.

Левое запястье вдруг снова обожгло огнём, но на сей раз он нёс нестерпимую боль. Она оказалась настолько острой, что я не смог даже закричать, только беззвучно распахнул рот, глядя, как из-под рукава вырываются языки оранжевого пламени.

В один момент появилась ослепительная вспышка света, прокатившаяся волной по комнате, и выжигающая тени по углам.

Свет ударил, как хлыст, разрывая вязкую багровую пелену, что стягивала пространство вокруг меня. Я стиснул зубы и попытался его рассмотреть, но он то и дело дробился, ломался на куски и каждый их ни обретал определённую форму. Неуловимые для человеческого глаза смертного, образы двигались слишком быстро, но я заметил, как вокруг них танцевали яркие вспышки света, которые и позволили на мгновение разглядеть отдельные фигуры.

Вытянутые морды зверей, изогнутые спины, когтистые лапы и острые клыки. Свет менял формы, превращаясь в то в волка, то в тигра, а то и в обычного домашнего кота. Каждая форма обладала своей уникальностью и ни на шаг не уступала в смертоносности предыдущей итерации.

Я увидел, как свет рванулся вперёд, впиваясь в жгут, соединяющий меня с коконом. Когти прошлись сквозь багровую ткань с мокрым чавканьем и связь на мгновение дрогнула. Я почувствовал это сразу и впервые с начала ритуала смог вдохнуть полной грудью. Следующий образ ударил по связке, удерживающей труп практика. Он вцепился в неё, натянул жгут до предела, а затем рассёк одним ударом, рассыпав его на тёмные нити, которые тут же исчезали в воздухе.

Затем он атаковал сам кокон, вспарывая его, отчего тот начал стремительно истончаться, исходя кроваво-красным дымом, уходящим в вентиляцию.

Кокон окончательно распался, остатки жгутов исчезли, свет внезапно погас, оставляя меня стоять одного в кромешной тьме.

Круг под ногами потух, труп культиватора, больше ничем не удерживаемый, с глухим стуком рухнул на камень.

А я… Я почувствовал, как мир накренился. Ноги подкосились, голова стала непомерно тяжёлой, и всё, что было вокруг, стены, потолок, поплыло в стороны. Сквозь наваливающуюся тьму я ещё успел заметить, как оранжевый сгусток, юркнул под левое