Ва-Лера. А чо сразу мы - Галина Чернецкая

изгибалась петлей, и по ней тянулась вереница корабликов с разноцветными парусами. Словно дети запустили в ручей игрушки. Сейчас Валерка как никогда понял Горыныча, который не смог удержаться и не поиграть в настоящие кораблики.

— Благодать какая, — тоже выдохнул Прохор, останавливаясь за левым плечом и крестясь.

— Хорошее место для церкви, — согласился парень. — Потому надо не запороть всё тем сараем.

Управляющий укоризненно вздохнул, но промолчал.

Молчала и Лерка в голове. Не нудела, не давала советов, не хныкала и не приказывала никого пороть. От этого молчания было потрясающе уютно и тепло в груди.

Валеркина рука без какого-либо приказа с его стороны поднялась и перекрестилась. Он вздрогнул, и контроль над телом вернулся.

— Благолепие какое.

— Пошли, — он перекрестился уже своей волей и принялся спускаться с холма.

Школа была почти готова. Когда они вошли внутрь, пара женщин вешали на окна занавески. Веселые занавески в голубой вышитый цветочек.

— Очень мило, — похвалил он и почувствовал что-то вроде гордости.

Просто исполняя его приказ, могли бы повесить простые льняные без вышивки, а то и без занавесок обойтись. Но нет.

«Мило, — согласилась девчонка. — Хотя вышивка кривовата! Явно ребенок делал».

— Чтоб ты понимала в колбасных обрезках, — хмыкнул парень. — Детские работы — они самые сильные. И не пожалел кто-то трудов.

— Нравится, барыня? — несмело спросила одна из женщин. — Ежели не по нраву чего, так вы только прикажите, сей же миг всё поправим.

— Всё отлично, — похлопал он женщину по плечу и с удивлением отметил тот факт, что Лерка явно подросла. До плеча не пришлось тянуться. — Вы большие молодцы. Как для себя стараетесь.

— Дык, для себя и есть, — несмело подала голос вторая. — Сын у меня да дочка наукам учиться идут. Дочку вот в кружевницы мечтаю пристроить, ловкая она, а сынок-то вроде бесталанный, неприкаянный, может, хоть вы на путь наставите его?

— Всё может быть, — не стал давать обещаний парень.

Прошел по классам и понял, что школу можно открывать.

— Прохор, — обернулся он к управляющему, — скажите, что детей можно в школу запускать. Думаю, завтра отличный день для открытия. Сделаем первый учебный день здесь, а послезавтра небольшой праздник?! Как вы на это смотрите?!

«А чего не прям завтра праздник-то?»

— Можно и завтра праздник, — согласился Валерка с внутренним голосом. — А послезавтра с новыми силами за учебу.

— Кузня еще не готова, — несмело напомнил управляющий. — А вот цех поставили. Желаете осмотреть?

Валерка, конечно, желал.

— Батюшки, лепота-то какая! — всплеснула руками Глашка. — Сама бы тут и работала!

«Впрямь, мило! — согласилась Лерка. — Коврики благостные такие, и занавески мастерица уже шила!»

Валерка такие мелочи пока не мог отличать, но согласился, что цех выглядит отлично. Даже лучше, чем он себе когда-то представлял в мечтах.

— Молодцы! — согласился он. — Жилые комнаты тоже готовы?

— Не извольте сомневаться, барыня, вон Лукерья даже травы душистые, злых духов отгоняющие, повесила.

— И как у вас уживаются столь дремучие суеверия и церковь, — пробормотал он себе под нос и перекрестился.

Впрочем, он уже видел, что некоторые суеверия ни разу не суеверия, а вполне себе материальные явления, которые пью пиво, мочатся на пожар и тем спасают его имущество. А также идут на сделки и становятся поставщиками лесных даров к столу. Земляника в конце весны, как это можно объяснить с точки зрения здравого смысла?!

— К детям надо приставить смыщленую женщину для пригляда, — велел он управляющему. — Вдову может какую. Оклад ей положить в рубль, и всем необходимым обеспечить. Ежели она же еще мастерством каким владеет и обучать ему согласится, то оклад до полутора рублей увеличить.

— Вдовая у нас тут только Марфа Рябая, да она вроде только валенки валять умеет. Да свистульки резать.

— Честная?!

— Господь с вами, барыня, конечно!

— Чистоплотна ли?

— Прикажите позвать её?

— Зовите! — решил парень. — Сама погляжу. Может, вопрос с валенками на зиму сразу и решу, а то так и не купила.

— Запамятовал, барыня, — прижал ко рту руку Прохор. — Простите, ради Бога! Исправим!

— Забор исправьте, — буркнул парень. — Валенки до зимы погодят еще.

Рябая Марфа удивительным образом напоминала Матрёну. Не лицом, нет, а ощущением мягкости и уюта. Если кормилица его была толстовата, простовата и мыслями, и лицом, то эта на лицо была страшновата, худа как жердь, но при этом всё равно уютна.

Валерка глянул на её руки, отметил серебряное кольцо, единственное украшение, на руках, сами руки — чистые и с коротко обрезанными ногтями. Волосы были убраны под льняной платок, сарафан с вышивкой только по вороту, а рубаха с богатыми вставками по рукавам. В целом женщина производила приятное впечатление, и парень кивнул своим мыслям.

— Гожусь, барыня? — спросила вдова высоким голосом.

— Ого, да вам бы в хоре петь, — не удержался парень. — Знаете уже, да, что предложить хочу вам?

— Ведаю, барыня, не стану скрывать, все в деревне знают о том, что затеяли вы. Дело то богоугодное, конечно, но справлюсь ли я?!

— Отец Владимир поможет вам, — принял решение Валерка. — Если вы со всеми условиями согласны, то жить будете при детях, а то среди них сироты есть, а детей нельзя одних оставлять. Они нам тут от безделья всё разнесут.

— А мой дом, хозяйство, куры?

Валерка беспомощно оглянулся на управляющего, что делать с курами, он не знал. Предложить их перенести сюда?

Сделать рабочий график два через два?!

— Неужто соседки за дюжину яиц не присмотрят? — пришел на помощь мужик. — Да и дом пусть стоит. Не думаешь же ты, что барыня тебя с дома гонит? Коль пожелаешь, так сдашь в наем позже. Али усыновишь кого из сирот, да мало ли как жизнь после сложится?!

Женщина поклонилась, и стороны присели за ближайший стол, обсуждая мелочи. Заодно и завтрашний праздник оговорили поподробнее.

— С праздника-то благолепно начинать, — согласились все, и Валерка решил, что местным виднее. Тем более, что праздниками тут никто не баловал.

На улице послышался шум и парень, поморщившись, подхватился. Шум обычно предвещал неприятности.

— Барыня, — на пороге новой школы бросился ему в ноги новый кузнец Иван. — Стреляет же!

И он вскинул ружье.

— Стой, дубина! — заорал парень, правила обращения с оружием в которого вбили с детства. — Опусти ствол вниз.

Кузнец пошел дальше и вовсе выронил ружье. Валерка машинально отскочил и прикрыл голову руками. Но выстрела не последовало.

— Дык, не заряжено же, — когда повисшая пауза затянулась и от тишины начало звенеть в ушах, произнес кузнец.

— Всё равно дурак, — отозвался парень. — Никогда не направляй оружие в сторону людей.

Он подошел и поднял ружье, направив его в землю.

— Пошли, покажешь, что вышло. Нам надо мишени