Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

и распадающиеся галактики, которые мы наблюдаем в миллиардолетнем пространственно-временном отдалении, суть только отголоски этой, уже ушедшей в небытие войны. Многие сверхрасы, несомненно, должны были в ней погибнуть. Уцелевшие, осознав бессмысленность борьбы, пришли к некому единому образу действия, но, будучи разделенными громадными расстояниями, не смогли полностью его согласовать. Именно поэтому в физике мироздания остались незаконопаченные «лазейки», позволяющие наиболее дерзким из юных рас обходить наложенные на них ограничения. Вдобавок, между законодателями мироздания ещё продолжается тайная борьба, в которой одни хотят опрокинуть ограничения, а другие — ещё более укрепить их. Множество возникших позже цивилизаций, несомненно, также стремятся перекроить законы мироздания на свой лад: таким образом, весь Космос представляет собой арену титанической битвы за сохранение мира.

Поэтому, хотя межгалактическая сверхраса Файау — единственная в этой области Вселенной, другие её области занимают сверхрасы более древние. Они выше её по могуществу и иные по влечениям. Каждая владеет Йалис и, рассеивая в своем пространстве нужные разновидности лептокварков, изменяет его физику в ту сторону, которую сочтёт нужной. Локально это требует столь малых приложений энергии, что не сопровождается вообще никакими заметными побочными эффектами. Но для изменения физики в космических масштабах нужна и космической мощности энергия: недаром их машины, предназначенные для этого, стали самыми большими искусственными объектами в этой Вселенной, и самыми яркими из всех её объектов. Это крепости, базы, участники Кунха, ведущейся уже семь миллиардов лет, изменяющие сущность мироздания — вроде Сверх-Эвергета Линзы, только неизмеримо мощнее и больше. Они достигли четвертого уровня Йалис, управляя размерностями пространства — и они не подчиняются уже более никому. Конечно, изменения физики в масштабах всей Вселенной происходят очень медленно. Как бы ни была велика мощность древних генераторов Йалис, она может создать заметные изменения лишь за миллионы лет. Это очень много, даже для машин. Но борьба не прекращается никогда.

Анмай ответил, что эта концепция слишком уж наивна: если на Эрайа за немногие сотни лет удалось сгладить казавшиеся неразрешимыми государственные антагонизмы, то представляется невероятным, чтобы на протяжении семи миллиардов лет величайшие разумы Вселенной не смогли прийти к тому же.

«Укавэйра» возразила: именно объединение привело цивилизацию Эрайа к краху, который в масштабах Вселенной мог бы означать конец всей жизни вообще. К тому же все айа генетически очень близкие родственники, чего о космических сверхрасах сказать никак нельзя. И дальнейшее развитие не сближает их, а разводит всё дальше. Когда дело доходит до различий в политике строительства мироздания, то взаимопонимание становится просто невозможным — в силу основопологающих принципов кибернетики, более универсальных, чем даже законы физики.

Даже просто передать сообщение в область другой физики невозможно в принципе, ибо для этого необходимо прежде понять развившийся там разум, а если возможны разные типы физики — возможны и разные типы логики, сознания, столь же несовместимые. Поскольку они, конечно, не стремятся к взаимному уничтожению, установить во всей Вселенной единый вид физики, а потом стабилизировать его, по сути наугад, — нельзя. Нельзя даже отличить, где сопротивление мертвой природы переходит в разумное противодействие. Одна изменяющая физику сверхраса может уничтожить другую, не подозревая о её существовании, и, тем более, не имея никаких враждебных намерений. Просто одно событие для них имеет два принципиально разных смысла, и оба они истинны. Поэтому Кунха нельзя назвать войной. Скорее, её можно уподобить лесу, в котором растения живут в симбиозе и, в то же время, душат друг друга в борьбе за свет, однако неточно: масштаб и сложность этого явления — роста, взаимного проникновения и борьбы искусственно созданных физик — превосходят все представления о нем. И это содружество/противостояние непознаваемых друг для друга сверхрас идет уже семь миллиардов лет.

Анмай сказал, что представление Вселенной, как арены вечной борьбы, не слишком привлекательно. «Укавэйра» согласилась: действительно, картина раздираемого противоположными стремлениями Космоса выглядит примитивно, и даже мифологично, но нам не дано другого мира, хотя даже это не совсем точно: уже давно доказано существование множества Вселенных с различным устройством физики, причем известны даже координаты соединяющих их Ворот Соизмеримости.

— Насколько я могу предположить, — сказал Анмай, — основное ограничение экстенсивного роста — это не ограничение предельной скорости взаимодействия скоростью света, а барьер Эвергета — энергетический барьер уровня изменения физических законов. Как же вам удалось обойти его?

— Наши силы ещё слишком ничтожны для этого. Файау, как и сверхраса Мэйат, занимавшая эту часть Вселенной до неё, появились на свет лишь потому, что эта область пространства подверглась как бы «диверсии» извне, ненадолго ослабившей ограничения на возникновение новых сверхрас. С начала Кунха здесь, под рукой Тэйариин, Первых, их сменилось уже тридцать пять. Большинство было технологически подобно Файау. От них осталось четыреста сорок известных нам не-планет, но сами их строители исчезли и срок их бытия был недолог. Файау, в её нынешнем виде, сформировалась всего три тысячи лет назад, хотя и это уже достаточно много. Мы растем очень быстро: две трети наших планет были заселены всего за последние семьдесят лет. Теперь наша численность и доступная нам энергия удваиваются каждые двадцать пять лет, и невозможно представить, чем может стать цивилизация за миллиарды лет такого развития. Поэтому в Кунха ничто не зависит от нашей воли. Кому выжить, кому умереть — все решается её начальными участниками. Мы считаем, что их условия для нас благоприятны. Но постепенно они становятся всё менее благоприятными.

— Включая запрет не-пространственных полетов для органических существ?

— Да. Но, закрывая эту возможность, Кунха сохраняет множество жизней. Все её участники хотят изменить мир так, чтобы он стал… лучше.

— Уничтожив все «низшие» расы? А они знают, что основанное на зле не может быть прочным?

— Вы имеете в виду, что разрушая основу существования жизни, участники Кунха разрушат и себя? Нет. Их интеллектронная основа — несомненно, небиологическая. Единственная опасность, реальная для них, носит моральный характер — то, что файа называют «военной вседозволенностью», однако судить об этом трудно. В сущности, это вопрос о том, ведомо ли им сострадание, и если да, то в каких границах. Средств для разрешения этого вопроса у нас нет. Как бы то ни было, остановить эти изменения невозможно. Уже семьсот сорок лет мы знаем о Кунха. Почти столько же лет мы пытаемся противодействовать ей, — хотя бы локально — но единственная частично успешная попытка сделать это привела к катастрофе. Ахайлар, лучшее наше творение, был в один миг превращен в пыль — а ведь вся Файау строила его сто семнадцать лет! Машины Кунха уничтожают всё, что им мешает. Пока