Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

— Ты вот что, Академик, торопиться все одно некуда, давай посидим задушевно, пойла америкоского попьем, а ты мне про там, как живется расскажешь. Что вспомнишь то и базарь хоть про то как батя тебя ремнем охаживал или еще что. В общем давай за знакомство и это, говори, что вспомнишь. Прошлое здесь сильный дефицит значит, почти у всех как картинки черно белые, а душа просит размалеванных, цветных.

Ничего не понимая, Академик принял из здоровущей лапы Гангрены рюмку с виски, и невольно подражая ему выпил ее залпом, не чокаясь. В голове пронесся невольный вопрос: о чем рассказывать? Но вопреки своим недоумениям, приняв на грудь, Академик начал рассказывать про свою студенческую бытность, припоминая из той забавные истории, друзей однокашников, подружек, посиделки в общежитии. Так незаметно увлекшись воспоминаниями, Академик проговорил до позднего вечера, попивая подаваемый виски Гангреной. После чего окончательно захмелев, попытался пристроиться спать за столом, положив голову на руки. Спохватившийся Гангрена, встав из-за стола подхватив под мышки пьяного Академика, практически унеся того в его комнату под номером 5. Заботливо уложив на свободную кровать у окна, Гангрена, повернувшись к лежавшим на своих кроватях Хмурому и Чахлому, произнес.

— Вот че братва, Академик мне к душе пришелся так что приглядите за ним, чтоб значит не пропал где, если че.

Затем принюхавшись, пророкотал своим басом.

— Я не ясно говорил, в хате не курить. Или мне для кого-то повторить надо?

Засуетившийся под одеялом Чахлый, понизив голос начал оправдываться.

— Так ты че Гангрена в натуре, это с курилки несет сюда, вон форточка настежь. А мы ни, ни в хате. Точно я говорю, Хмурый?

На что, с соседней кровати раздалось неспешное.

— Верно Чахлый базарит, с курилки залетело.

Гангрена недовольно поморщился, почесав своей волосатой ручищей грудь, пророкотав.

— Ну коли с улицы, то ладно, спите, завтра сказали супермаркет грузонется к обеду.

И плавно развернувшись, несмотря на свои габариты, Гангрена вышел из комнаты, пригнувшись в дверном проеме. Едва за Гангреной закрылась дверь, Чахлый высказался полушепотом.

— Не, я не понял, фраерок только грузонулся и уже в натуре в чести у пахана. А тут пашешь как вол в колхозе, вся жопа в мыле и ни тебе побухать вместе, ни покурить спокойно. Че за несправедливость творится.

Хмурый хмыкнув, перебил возмущающегося Чахлого.

— Чахлый, ты тарахтишь на предъяву Гангрене?

Чахлый от услышанного даже подскочил на кровати.

— Ты че Хмурый, я такова не базарил.

На что Хмурый, улыбнувшись кивнул на мирно посапывающего Академика, явно показывая на возможность того притворяться и запомнить сказанное Чахлым.

— Ты лучше вот че думай. На этом магазине продавщиц полно, как вспомню прошлый раз так одеяло на потолок со шляпы шкерится. Тебе братуха, задача завтра сходу прикрыть в подсобке несколько сучек, пока не слиняли вместе со своими дырками. Там сорок минут на погрузку Полковник дает, так что сходни сразу тоже устанавливай.

Чахлый почесав затылок, резюмировал.

— В прошлый нормально прокатило, все успели, в натуре никого не обделили. Я знаю где доски заныканы, так что все будет на мази. Во ништяк подвалил, давно не фартило.

Сказал довольный Чахлый, укладываясь с мечтательной улыбкой под одеяло.

Глава 4

Проснувшись утром и сев на край кровати, Академик недоумевая крутил головой вокруг, силясь вспомнить как оказался в этой комнате. Чем не мало забавлял смотрящего на него Чахлого.

— Не, ну ты Академик в натуре, итялягент, а бухаешь хлеще прожженного бродяги. Вставай давай, сейчас на завтрак Люди пойдут, а потом уже эта, серость нашенская.

И протянул поднимающемуся Академику, литровую пластиковую флягу, упакованную в тряпочный чехол.

— Вот, возьми, подгон от Людей с живчиком не то скрутит тебя, а мы потом рекорды давай на погрузке, как Стакановци, без твоего ценного участия. Все, хлебай живчик и почесали, в натуре время уже.

Открутив непослушными, трясущимися с похмелья руками пластиковую пробку, Академик, сделал несколько больших глотков содержимого фляги. Поглощенный настой, целительным бальзамом растекался по организму, унося признаки дикого похмелья.

— Спасибо вам Чахлый. Как открыл глаза, думал все, помру с похмелья я раньше не употреблял в таких количествах алкоголь. Да еще по новой пришлось осознавать все случившееся со мной.

Засмущавшийся от похвалы Чахлый, указал на дверь комнаты.

— Да ладно, чего там, пошли на завтрак.

Второпях, переодевшись в подаренный Хохлом камуфляж, Академик спешно припустил за Чахлым по коридору в столовую на первом этаже. Войдя в которую, увидел стоящего на раздаче Гангрену, который завидев Академика указал ему на пустующий столик возле окна. Подметивший это Чахлый, только и прошептал едва слышно себе под нос.

— Ну ни фига себе, фраерок поднялся.

Сев за указанный стол, Академик осмотрел присутствующих в столовой. Все завтракавшие сейчас явно из уголовного мира. Вольготно рассевшись за столами, показывая всем свою независимость и наглость, неспешно поедающие свои порции и еще, перед каждым стоял стограммовый стаканчик явно со спиртным. Отвлек от дальнейшего разглядывания присутствующего народа, Гангрена, поставивший на стол перед Академиком здоровущую тарелку с пельменями в бульоне, и стакан, наполовину наполненный вчерашним виски. Присев сам за стол, улыбнувшись своей звероподобной улыбкой, Гангрена пророкотал.

— Ты рубай Академик, это самое то с похмелья, и поправить здоровье не стесняйся.

Смутившийся такой заботе со стороны Гангрены, Академик тушуясь поблагодарил.

— Спасибо большое. Я право слово неловко себя чувствую с вашей заботой.

— Да чего там, не в долг. Ты лучше еще чего потом, расскажешь про то как на воле живется, ну ты понял меня где. А то я ни помню ничего, а только знаю. Знаю, что у хозяина гостил, знаю за что, много чего знаю, а вот так как жилось не могу вспомнить, туман в башке как при попадании сюда, кисляк который.

— Извините Гангрена, я никакого тумана не помню, я его очевидно проспал. У меня случились семейные неприятности, и в общем я сильно злоупотребил алкоголем, с соседом. Проснулся от того что сосед меня пытается съесть.

Гангрена поскреб своей волосатой ручищей район груди, резюмировав.

— Воно оно как получилось, может от того и помнишь все, не даром говорят, бухло оно от всех болезней, акромя сифилиса. Ты налегай на пельмешки, я в бульон свою фирменную приправу добавил.

Попробовав пельмени с наваристым бульоном, сдобренные фирменной приправой, одобрительно причмокнув, Академик произнес.

— Гангрена, вы в прошлом наверное шеф поваром в большом ресторане были. Я такого еще не пробовал, главное остро, но горло не перехватывает и чувствуется добавленный в приправу орех.

Здоровущий Гангрена, просиял