Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Да.

— Это… были вы?

— Нет. Никто не вернулся, Вэру. Там вечность… безвременье… мы не знаем подходящих образов, чтобы понять… там мироздание… выворачивается.

— Но… если пространство в черных дырах «вывернуто наизнанку» относительно нашего, а наше — тоже по сравнению с… наружной средой, то на самом деле это наш мир «вывернут наизнанку». И Снаружи царят те же условия… что и внутри обычной черной дыры? Там… нет времени?

— Мы не знаем этого, Вэру. Представить, что происходит Снаружи, невозможно. Поэтому перед нами стоит очень трудная, можно сказать, максимально трудная во всех мирозданиях задача. Чтобы выйти за все их пределы и понять природу Бесконечности, мы должны создать принципиально неосуществимую технологию. Неосуществимую сейчас — но, возможно, — не в будущем.

— Возможно. Но вот — в чьем будущем? И когда? Это потребует времени, — не тысяч, не миллионов, а миллиардов лет. Даже если это будет будущее Файау, мы не знаем, каким оно окажется. Мы можем выйти в области с чужой для нас физикой — и погибнуть.

— Мы одни пересекли всю эту Вселенную. И сможем пересечь её ещё раз. Разве непредсказуемость будущего не делает его более привлекательным?

— Разумеется. Я хочу этого. Но мне всё же не хотелось бы оказаться в одиночестве… особенно в чужой Вселенной.

— Ты не в одиночестве, — Хьютай коснулась его руки.

— Не в одиночестве, — подтвердила «Укавэйра». — Здесь находится крупнейшее в Файау собрание матриц. Их более восьми триллионов. Здесь файа — почти все. И лучшие представители многих других разумных рас, включая и вымершие ныне.

— Но это же только копии! Сколько ваших матриц не имеют копий в других местах?

— Меньше процента. Но там, где мы окажемся, это уже не будет иметь значения. У нас есть матрицы, которые вообще не воплощались. Некоторые из них — очень древние. Среди них есть даже ваши ровесники, Анмай!

— И кто же?

— Многие из обитателей плато Хаос, — правда, вы никого из них не знали близко. Ваших тогдашних противников здесь нет. Среди нас есть и более старые сознания, — старше скопированных вами с матриц «Увайа». Они родились ещё до появления на Эрайа вашего народа — матрицы предшествующих сверхрас, сознания столь чуждые, что понять их до конца мы не смогли. Позднее они присоединились к нам, но воплощать их мы не решились. Среди них есть одна, подобная вам — величайшая из расы Мэйат, Укавэйра. Ей миллиард лет. Вы не поймете её биографии. Но она сейчас говорит с вами — в числе остальных.

Анмай невольно вздрогнул. Он знал, что это глупо, но… его охватил страх. Ненадолго.

— У вас есть и другие матрицы, оставшиеся от Мэйат?

— Да. Мы многому от них научились. Некоторые из них — здесь, с нами, — в голосе корабля проскользнула насмешка, — а величайшая из Мэйат правит всеми. И мы не столько ваши наследники, но их. Объединение разных цивилизаций и рас начали не вы, наш младший брат. И это столкновение тоже вызвано не вами. Оно произошло бы неизбежно… позже. Но борьба со злом иногда неотличима от зла. Именно поэтому мы решили отправиться в неизвестность.

— Когда это произойдет?

— Через шесть, максимум, восемь часов. Мы производим последние настройки Эвергета. Возможно, потребуется и больше времени. И мы должны оставить Файау послание, инструкции о том, что делать дальше. Надеюсь, наши собратья поймут нас и не осудят, как вас. Впрочем, это не будет иметь уже никакого значения.

Анмай задумался.

— Можем ли мы выйти в более далекое будущее, чем ожидаем? Например, через миллиарды лет?

— Можем. Как и в не-пространстве, в не-времени нет преград. Мы можем оказаться в невообразимо далеком будущем, — даже в таком, в котором наша Вселенная уже прекратила свое существование. Что будет тогда — мы не знаем. И мы не скажем, что уверены в успехе. Квантовые явления непредсказуемы. У нас равные шансы и на тот, и на другой исход. Нас может зашвырнуть в бесконечность пространства, или в бесконечность времени, или и то, и другое вместе.

— Интересно было бы, — Анмай вдруг улыбнулся.

— Итак, вы согласны?

— Да.

— А вы, Хьютай?

— Я тоже согласна. Ведь по сути мы ничем не рискуем: если мы не погибнем в пути, то всё равно однажды умрем, пусть даже и со всем мирозданием. А если есть хотя бы крохотный шанс обрести вечную жизнь, его надо использовать. Вечная жизнь с ним, — она искоса взглянула на Вэру, — стоит того, чтобы за неё побороться… — вновь взглянув на смущенное лицо любимого, она засмеялась.

Анмай задумался. Они уйдут, — а Айэт и Ювана увидят всё, что он не захотел увидеть. Он знал, что возможности «Укавэйры» больше — хотя бы подвижность. Она уцелеет и там, где Линза, лишенная возможности перемещаться, погибнет. Он также знал, что будущее неверно и непредсказуемо и что пропасть времени, которую он перемахнет в один миг, может поглотить всех, включая и Айэта. А они останутся одни — единственная пара в чужом мироздании, на корабле, полном душ. Это страшило и привлекало его одновременно, но разве он мог повернуть назад?

— Мы решили, «Укавэйра», — сказал Вэру. — Теперь ты можешь оставить нас.

Она не ответила, лишь мерцание индикаторов подтвердило, что они одни. Анмай потянулся. Сзади к нему подошла Хьютай. Она обняла его и потерлась щекой о его плечо.

— Ты знаешь, чем занимались Айэт и Ювана в ту, последнюю ночь?..

* * *

Они лежали, усталые от любви, в полумраке каюты, покоясь на невидимой подушке силового поля. Погашенные окна-экраны едва заметно отблескивали чёрным стеклом. В маленькой уютной комнате царила тишина. Лишь гудение невидимых механизмов — далекое и слабое — проникало в неё. Её стены слабо тлели чистым серым светом, не дающим теней. Они одновременно казались близкими, реальными, и растворявшимися в бесконечности. Вэру очень нравилось такое освещение. Голова Хьютай покоилась на его груди. Прикрыв глаза, она слушала мерные удары его сердца — более громкие, чем пение далеких машин. Её спокойствие было столь же надежным, как руки Анмая, лежащие на её плечах, под тёплой пушистой массой её рассыпавшихся волос, укрывших их обоих.

— Тебе удобно?

Хьютай пошевелилась — слабо, едва ощутимо.

— Мне тепло. Ты такой… уютный, — она положила голову на руку любимого, тронув губами его ухо. — Ты славный мальчик, — прошептала она. — Сильный. Нежный. И красивый… везде. Ты мой, а я твоя, да?