Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

Но его вопль пропал втуне: я уже со всей возможной поспешностью держал курс на особняк Дирижёра «Доставки», шефа по вопросам недр, геологии и планетарной разведки. А у меня над ухом раздавался спокойный и уверенный голос Малыша, который координировал действия около сотни людей, разбросанных в районе предстоящей операции, и не только в том районе:

– Танти, только что Синява сообщила с яхты: антидот против неизвестного вещества найден! Ко мне отправлено несколько независимых друг от друга курьеров. Задействована почта специальной срочной рассылки. Посылаются также три грузовых «жука». Через час—полтора нужное средство будет в нашем штабе.

Сам арест Шпона произошёл так быстро и непримечательно, что даже неинтересно рассказывать. Если на подготовку к операции у нас ушли многие часы, то на её проведение – считанные минуты. Каждый человек охраны у нас находился под прицелом парализаторов. А самые ответственные операторы охранных сигнализаций были успокоены нашими маленькими мини-шпионами. Снаружи ничего заметно не было. Люди в соседних особняках даже не проснулись в тот момент. Разве что под утро, когда поднялась истерическая тревога.

А мы шли красиво и молниеносно. Секунда первая – одновременный залп парализующими лучами. Вторая – двери бесшумно взломаны в нескольких местах огромного особняка. На третьей словно ветер промчавшиеся тени по тёмным коридорам заполонили, казалось, все пространство. И на десятой непонимающе и ошарашенно моргающий глазами Сельригер опутан специальными лентами по рукам и ногам. Рот, конечно, тоже не имел больше возможности говорить без наших на то указаний. Вместе с ним в одной комнате-кабинете бодрствовали пять ближайших помощников, которых по причине нашего стопроцентного успеха, мы тоже «пришпилили» к делу. Какая разница, скольких выносить? Одного или шестерых? Да ещё таким силачам, как Гарольд или Николя! Правда, пришлось нести ещё и седьмого. Но тут уж ребята обращались с ношей словно с принцессой. У Алоиса хоть и были отключены двигательные функции организма, он все прекрасно видел, понимал и чувствовал. И потом рассказывал, что никогда в жизни не ощущал себя так комфортно в окружении друзей.

А вот с врагами не церемонились. И даже бывшего Дирижёра несколько раз неловко уронили. Явно сознательно. А когда он от боли начинал мычать сильней, то роняли повторно. Пришлось даже шикнуть на расшалившегося Николя – ведь уходили драгоценные секунды. Лучше уж уйти намного раньше и мёрзнуть на улице, чем задержаться в особняке и греться под залпами спецподразделений «Доставки». И в конце третьей минуты мы уже начали поспешный, но идеально организованный отход с места операции. А на пятой минуте в особняке все стихло…

До той поры, пока первый из очнувшихся охранников не добрался до рубильника тревоги. Но случилось это, как уже упоминалось, под самое утро. В то время допросы арестованных преступников продолжались уже третий час.

И какие это были допросы! За возможность там соприсутствовать любой следователь отдал бы полжизни, не задумываясь. Даже я, казалось бы, повидавший и наслушавшийся на своём веку всего сверх всякой меры, кидался из одной крайности в другую. То чуть не плакал как ребёнок, то смеялся от счастья, а то всей силой воли сдерживал рвущееся наружу бешенство. Я лично вместе с Малышом и Гарольдом допрашивал пресловутого Шпона. Остальным ребятам достались фигуры помельче. Но мы все, пожалуй, получили моральный шок от полученных на допросе сведений.

Мне, к сожалению, пришлось уйти раньше из-за поднявшегося в столице переполоха. Но и новостей, что я узнал, мне хватило даже для того, чтобы с развязностью невоспитанного хама вести издевательский разговор не с кем-нибудь, а с самим Дирижёром Барайтисом. Сделал я это уже, правда, только после того, как благополучно добрался до своего номера, с сонным видом разобрал баррикаду и гаркнул в коридор:

– Завтрак мне! Немедленно!

И лишь затем набрал личный номер шефа «Доставки» по обороне и разведке. Теперь-то он был мне прекрасно известен. Номер, естественно! А не Барайтис. Тот до сих пор оставался огромной загадкой, его, как недавно стало известно, боялся даже Дирижёр Сельригер. Но я – то его уже не боялся. Мне было чем крыть даже его козырные тузы. Я был победителем ещё в самом начале разговора.

– С вами говорит представитель Союза Справедливости Оилтонской империи! – Голос я, конечно, на всякий случай изменил, но меня-то и не сильно слушали.

– Чего вам надо?! Откуда вы узнали мой номер?!

– Лучше заткните рот и послушайте меня! Раз уж я снизошёл до подобного разговора.

В трубке раздались хрипы, напоминающие звуки, издаваемые человеком, когда он неожиданно подавился и боится сильно вдохнуть и не имеет воздуха в лёгких для резкого выдоха. А я продолжал с прежним апломбом:

– Сегодня мы арестовали главного врага Оилтонской империи, некоего Шпона. Который ещё вчера считался вашим коллегой. Исходя из первых данных, полученных при допросе, мы поняли, что и вы имели веские основания для ареста Сельригера. Но хотели замять скандал и убрать его с горизонта галактической общественности старыми, проверенными методами. Этим вы поставили себя на грань войны с нами.

– Как вы смеете?!

– Смею! После того как мы узнали, что творится в самой «Доставке», мы смеем все! И попробуйте теперь только гавкнуть в сторону нашей империи! Мы вас размажем со всей беспощадностью!

Барайтис был великим человеком. И мудрым. И соображал словно планета-компьютер. Он сразу понял, что раз мы только предупреждаем, то пока не собираемся делать это на самом деле. И сообразил, что мы тоже явно не дураки. Поэтому сразу сменил гневный и повелительный тон на уставший и миролюбивый:

– Чего вы хотите?

– Для начала прекратите истерику по поводу пропажи Сельригера и объявите, что это была простая учебная тревога.

Я сделал паузу, и меня опять поняли превосходно: послышались резкие команды, дублирующие мои требования, и вновь голос шефа «Доставки» стал чуть ли не ласковым:

– Можете выглянуть в окно и убедиться – мы сворачиваем свои спецподразделения.

– Не имею такого сомнительного счастья наблюдать за вашими силами быстрого реагирования. Но в мой бункер поступают прямые репортажи из любой точки столицы.

Я, конечно, соврал. На самом деле подошёл к окну и некоторое время