Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Даже не знаю, почему. Может быть, из-за широкого подковообразного стола, будто отлитого из блестящего металла и висящего в воздухе без всякой видимой опоры? Или, чертовски напоминающего гигантский сейф шкафа, расположенного справа от хозяина помещения – приземистого и толстого лируллийца с развесистым пучком ветвей наверху туловища (как мне давно было известно, эти ветви, покрытые чем-то вроде листьев, служили лируллийцам органами чувств, воспринимая различные излучения, а также звуковые волны)? При этом вместо пяти ветвей-рук, расположенных ниже, наличествовало лишь четыре.

Травма?

Старое боевое ранение?

Спрашивать я не решился.

После обмена дежурными приветствиями мы приступили к делу. Разговор шёл на лируллийском, но я по совету Марка включил микнс в режим синхронного перевода, всё отлично понимал и сам не боялся остаться непонятым в той паре случаев, когда пришлось открыть рот.

– Прочёл твой доклад, – сообщил Высокий Чин Марку. – Должен заметить, что назвать твои действия идеальными нельзя. Суди сам. Подозреваемые на свободе, а ты едва остался жив. Уже не говорю о том, что в ходе операции погибли двое наших сограждан и потерян корабль. Понимаю, что не по твоей вине, но факт остаётся фактом.

– Оправдываться не собираюсь, – сказал Марк. – Но прошу заметить, что благодаря операции выявились новые обстоятельства, которые позволяют…

– Должен тебя разочаровать, – перебил Высокий Чин. – Ничего они не позволяют.

– Как это? Достаточно отправиться на Торгун…

– Пока на Торгуне идёт гражданская война, никто туда не отправится. И не мечтай. Все наши операции и разработки на Торгуне прекращены вплоть до особого распоряжения. Читай – до окончания гражданской войны. Пусть каравос Раво нахлебаются, извини за цинизм, сами собственной кровью до тошноты и прекратят боевые действия, а тогда уж мы будем думать, что с ними делать. Ты же опытный полицейский, сам должен понимать, что ловить преступника в подобных обстоятельствах – себе дороже. Зачем? Глядишь, пройдёт месяц-другой, и выяснится, что и ловить-то никого не надо. Сам уже погиб.

– Извините, – не выдержал я. – А как быть с доказательствами, которые я для вас добыл? Рискуя жизнью, между прочим. Я имею в виду, в первую очередь, запись одного моего сна, продаваемого на Торгуне за бешеные деньги. Плюс к этому…

– Молодой человек, – перебил меня Высокий Чин (и отчего это Высокие Чины так любят перебивать тех, кого считают ниже себя по всем параметрам?), – ваши доказательства будут приобщены к делу, не сомневайтесь. Но должен сразу предупредить. Вопрос о вашем денежном вознаграждении остаётся открытым.

– Как это?! – воскликнули мы с Марком дуэтом.

– Я же утвердил Дементия в статусе нашего внештатного агента, – добавил Марк. – Имея на это полное право, между прочим.

– Право ты имел, всё верно, – мне показалось, что Высокий Чин усмехается. – Но за время твоего пребывания на Земле у нас, в ГП, если ты заметил, поменялось руководство. И вместе с ним инструкции. Теперь ты бы уже не имел на это права.

– То, что руководство поменялось, трудно не заметить, – дерзко произнес Марк. – Для этого достаточно попасть в ваш кабинет. Но вы не хуже меня знаете, что оперативник, не имеющий информации о смене инструкций, обязан действовать, руководствуясь теми инструкциями, которыми располагает на данный момент.

– И это верно, – не стал спорить Высокий Чин. – Поэтому я и говорю: под вопросом. Скорее всего, деньги свои Дементий получит. Но не скоро. Сам понимаешь. Пока казначейство разберётся с делом, сопоставит даты, то, сё… К тому же, повторяю, на данный момент заморожено любое финансирование, связанное с Торгуном. Так что, сам понимаешь… – он развёл в сторону руки-ветви. Совсем как человек, показывающий всем своим видом, что рад бы помочь, но не в силах.

«Так, – подумал я, – с бабками меня, кажется, накололи. Хрен с ним, не в первый раз. Но сделать то, что я хочу сделать, ты мне, дуб недоделанный, не помешаешь». А вслух произнёс:

– Ничего, я подожду. А пока буду ждать, слетаю, пожалуй, на Торгун. У меня там есть пара-тройка дел.

– И как же вы это собираетесь осуществить? – с искренним интересом осведомился Высокий Чин.

– Очень просто, – ответил я прямо и открыто. – У меня есть собственный корабль, и человек я свободный. Куда хочу, туда и лечу.

– А вот тут вы ошибаетесь, Дементий, – сказал Высокий Чин. – Точнее, ошибаетесь наполовину. Человек вы, несомненно, свободный и вольны делать, что хочется и, как справедливо сами заметили, лететь, куда хочется. Но вот корабля у вас нет.

– Прошу прощения, – вмешался Марк. – Но это действительно корабль Дементия. Я видел завещание гойта Лиясы.

– Увы, – Высокий Чин снова развёл в стороны руки-ветви. – По закону Галактического Содружества технологии межзвёздных полётов не могут быть переданы отсталым расам типа землян – прошу прощения, Дементий, но вы и впрямь принадлежите к отсталой расе, что, разумеется, никоим образом не умаляет ваших высоких личных качеств – без специального решения Галактического Совета. Поэтому, как ни прискорбно мне это говорить, корабль мы временно арестуем. Но вы, Дементий, можете впоследствии рассчитывать на солидную денежную компенсацию. С очень высокой долей вероятности рассчитывать.

Наступил один из редчайших моментов в моей жизни, когда я онемел. Это был сильный удар, и мне требовалась пара секунд, чтобы найти нужные слова. Но Марк успел найти их раньше.

– Одну минуту, – сказал он. – А как же закон о неприкосновенности частной собственности? Насколько мне известно, он превалирует над законом о непредставлении технологий межзвёздных полётов отсталым расам.

– Очень может быть, что и превалирует, – весело ответил Высокий Чин. – Я, знаешь ли, не адвокат. Я полицейский. И, как полицейский, заявляю: корабль временно арестован.

«Вот тебе и ёжик в тумане, – подумал я. – Приехали. Выходи строиться».

– Послушайте, – сказал Марк. – Я всё понимаю. На Торгуне гражданская война, корабль Дементия арестован… Но как быть с тем, что преступники убили двоих лируллийцев и уничтожили мой корабль? Мало того, они были уверены, что убивают меня! Когда это Галактическая полиция прощала подобные действия? Или вы скажете, что и в этом отношении инструкции изменились? Только ведь здесь уже не инструкции, здесь наша честь поставлена на карту!

– Конечно, конечно, – примиряюще произнес Высокий Чин. – Об этом мы помним, и ничего здесь не изменилось. Но ты же сам пишешь в своём докладе, что это, возможно, был взрыв реактора, так?

– Как честный полицейский я обязан был привести все версии.

– В твоей честности никто не сомневается. Но мы должны разобраться. И мы разберёмся, обещаю.

– Как же вы разберётесь, если преступники