Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

– А теперь мы немного прокатимся.

– Но как же твой напарник?

– А что он? – Измененный, казалось, даже удивился вопросу. – Ты ж его станом угостил, так? Ждать полчаса, пока он очнется, мне некогда: у нас с тобой дела, отживший.

– Какие?

– Там увидишь. Поехали, ну!

Глава 5. Стрельцов

Москва

– О Господи! – Лариса Козырева была явно потрясена. – Когда я затевала это расследование, то подсознательно ожидала, конечно, найти много грязи. Но чтоб такое… А вы уверены?

Я вздохнул. Этот вопрос с момента, когда мы оказались на конспиративной квартире Людмилы и Павла и я начал свой рассказ, она задавала далеко не впервые, и отвечать на него утвердительно я уже устал. Впрочем, ее можно было понять: когда твой разум атакует псионик, потом его вырубает человек, которого многие называют убийцей, и вместе с бессознательным псиоником увозит тебя в какое-то неизвестное место, где начинает рассказывать о чуть ли не мировом заговоре, поневоле растеряешься и начнешь задавать дурацкие вопросы. Так что следовало проявить терпение.

– Абсолютно. Только вот с доказательствами сложновато. По сути, все, что есть, – это свидетельства мертвецов. Нинко, заговорщик, в личной беседе подтвердил все это, когда надеялся переманить меня на свою сторону. Но теперь он мертв.

– Это вы его?.. – осторожно осведомилась Лариса.

– Я.

– Но зачем?! Его же можно было…

– Что? Арестовать и судить? Не смешите! Дело до суда не дошло бы. Тут есть два равновероятных варианта. Первый: его вытаскивают адвокаты или «лояльные». Второй – он просто не доживает до суда. И в любом случае Нинко стал бы все отрицать. Я не мог рисковать. Другого такого шанса добраться до глотки этой мрази могло и не представиться. Я слишком многих потерял по их вине. Аркадий Семенович Зарецкий – бывший шеф Урало-Западносибирского сектора АПБР и мой непосредственный начальник – знал об этом. Но он убит по приказу заговорщиков. Мне это точно известно, но тут лишь мое слово против их. Да, у меня есть запись послания, оставленного мне Зарецким перед смертью, но там лишь его свидетельства, как и в том электронном письме, которое он мне прислал. Косвенные улики, его логические выкладки и сведения о заговорщиках – имена, должности, адреса… Я не юрист, но и то понимаю, что в суд с этим не пойдешь. Любой толковый адвокат разобьет нашу «доказательную базу» в пух и прах. Профессор Воскобойников, который сотрудничал с АПБР в научной сфере, тоже многое знал и рассказал мне. Устно… А подтвердить он уже ничего не сможет, потому что мертв – до него тоже добрались. Еще, разумеется, знает Сид, но этот ничего не скажет. Скорее, убьет нас обоих… во всяком случае, попытается.

Она ошеломленно покачала головой.

– Сид… глава НМП. Все, что вы говорите, в голове не укладывается… Но с этим же надо что-то делать!

– Я и делаю… что могу.

Лариса скривилась.

– Одиночный террор – это не выход! Должен быть другой способ!

– Может, и должен. Только какой? Встать на их сторону? Но для меня это не вариант.

– Постойте! Но есть же СМИ! Наша телекомпания, например. Мой спецпроект. Да если вы все расскажете…

Я посмотрел на нее с жалостью.

– Лариса, вы на какой планете живете? Думаете, вы и вся ваша шарашкина контора не под колпаком? Дайте мне закончить! – Я повысил голос, видя, что она вскинулась и собралась активно возражать. – Да, вас выпустили в эфир, но только потому, что кто-то воздействовал на вашего директора, внушив ему непреодолимое желание совершить это профессиональное самоубийство. Думаю, он же поработал и с вами, подкинув сведения, на которых вы основали свое расследование.

– Но кто? И зачем?!

– Тот, кому нужно свалить заговорщиков. Но не с вашей помощью, нет! Вы и ваша телекомпания на это не способны.

– Ну, знаете! – возмутилась Козырева.

– В том-то и дело, что знаю! Вы – всего лишь раздражитель и приманка. Ваша задача – укусить медведя, разозлить его и выманить из берлоги. Тогда за него и возьмутся охотники. А то, что от вас и вашего Мокрушина при этом пьяном деле останется, простите за каламбур, только мокрое место, их не волнует. Сделав свое дело, вы перестанете быть им нужны. Вернее, ему.

– Кому же?

– Готов поставить свой мотоцикл против пустой пачки от сигарет, что это Сид. Заговорщики для него, как он считает, – единственный серьезный противник. Их он хочет убрать. Псионические способности у него такие, что он может внушить что угодно и почти кому угодно. И, кстати, его приманка уже отчасти сработала. – Я мотнул головой в сторону связанного и все еще бесчувственного «лояльного». – За вами явился псионик заговорщиков.

– Уверены, что он от них?

– Конечно, уверен. И надеюсь, этот тип, когда очнется, нам это подтвердит… Кстати, возьмите-ка. – Я протянул ей черную бусину пси-блокиратора. – Он, конечно, под станом, но мало ли. А это хоть какая-то защита.

Видя, что она недоуменно рассматривает незнакомый ей предмет, я посоветовал:

– Прижмите к мочке уха с внутренней стороны. Он сам прилипнет.

Лариса последовала моему совету и посмотрела на меня.

– А вы как же?

– Я в таких штуках не нуждаюсь. На меня их способности не действуют.

В ее глазах сразу пламенем полыхнул профессиональный интерес.

– Кого нужно убить за эксклюзивное интервью с вами?

Шутка получилась несколько вымученной, но попала удивительно в тему.

– Убийства предоставьте мне, – без улыбки отозвался я. – Что же до интервью… Разберемся сначала со срочными делами, а там видно будет.

Сзади послышался полувздох-полустон. Я обернулся.

– Похоже, наш гость приходит в себя. Как раз вовремя!

Я придвинулся к нему. Несмотря на отсутствие на моем лице угрожающего выражения, а в руках раскаленных щипцов или других пыточных инструментов, «лояльный» даже несколько съежился и попытался максимально отстраниться. Впрочем, куда он денется, связанный?

– Стрельцов?! – словно выплюнул псионик.

Я видел, что он меня боится и ненавидит, но отнесся к этому совершенно равнодушно. Конечно, «лояльный» был врагом, но не тем, к кому я сам испытывал личную подсердечную ненависть. Это лишь инструмент в руках главных мерзавцев. Именно их я хотел достать и отыгрываться на их марионетке, служащей им скорее за страх, чем за совесть, не собирался. Я убил их уже более чем достаточно, и не всегда это было из самообороны. Воспоминания о бойне, учиненной мною в Коврове, до сих пор вызывали во мне тошнотворное чувство: уж слишком много крови. Останавливать свою вендетту я, конечно, не собирался, но все же чем меньше