Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

И в этот самый момент мой драконий инстинкт издает оглушительный, нечеловеческий рев.

Опасность!

Я не успеваю даже понять, откуда она исходит.

Я резко отскакиваю в сторону, едва не роняя книгу.

Воздух рядом со мной взрывается ослепительной вспышкой малинового света. Жар опаляет кожу на щеке, а звук – оглушительный хлопок – на мгновение лишает слуха.

Камень на том месте, где я только что стоял, плавится, испуская едкий дым и треск.

Если бы я не увернулся, она бы прожгла меня насквозь.

Я приземляюсь в низкую стойку, закидываю книгу за пояс, шаря глазами по сторонам. Передо мной стоит фигура в темном капюшоне и плотном дорожном плаще. Тот самый человек, которого Милена ранила, и который охотился за книгой?

Похоже на то…

Я не вижу лица, но ощущаю исходящую от него мощь.

Это не обычный убийца. Это — маг. Причем очень сильный. И по стилю магии… не просто сильный, а невероятно опасный.

Мы сходимся в бешеном танце под сводами старого моста.

Он бьет магией – кинжалы из сгущенного воздуха, волны оглушающей силы, черные молнии.

Я полагаюсь на скорость, рефлексы и свой отнюдь немаленький опыт ближнего боя. Мой удар, облеченный в драконью силу, раскалывает каменную кладку в сантиметре от его головы.

Он силен. Очень силен. Но я – дракон. И ярость – мое топливо.

Каждая вспышка магии, каждый свист рассекаемого воздуха – это напоминание об Элане. О том, что я потерял по вине этого ублюдка и всех, кто с ним связан.

Я прорываюсь сквозь очередную магическую атаку, чувствуя, как энергия обжигает рукав моего плаща, и бью ему прямо в грудь.

Мой удар разбивает вдребезги все его щиты, он хрипит и отлетает к стене.

Я несусь к нему, чтобы взять живьем, задать ему несколько вопросов лично, но в этот момент...

Этот засранец вскидывает руку и направляет очередную молнию в кладку моста.

Раздается оглушительный грохот, и с потолка обрушивается град камней и пыли. Я инстинктивно отскакиваю, прикрывая голову.

Когда пыль оседает, его уже нет.

Лишь зияющая дыра в стене и запах озона да пыли.

Телепортация? Или просто ловкий маневр?

Неважно. Главное, что он ушел.

Я стою, тяжело дыша, все еще собранный, готовый к новому нападению. Но меня окружает лишь тишина, нарушаемая журчанием воды.

Ничья?

Скорее полнейший разгром.

Да, он не получил книгу, а я информацию. Но он знает, что я забрал книгу. И теперь Леннард это тоже знает.

И тут боль, до этого заглушаемая адреналином, пронзает мой бок.

Я касаюсь ребер ладонью. Плащ прожжен, кожа под ним обуглена. Тот первый удар, от которого я увернулся... он все же задел меня. И задел серьезно.

Это глубокая, рваная рана, края которой уже приобретают зловещий, синеватый оттенок.

Я прижимаю ладонь к ране, пытаясь остановить кровь.

— Дьявол! — рычу я, чувствуя, как кровь заливает мою ладонь.

Она не останавливается.

Я не могу прямо сейчас перекинуться в дракона с такой раной. А потому, я делаю единственное, что мне остается в таком состоянии.

Я призываю огонь.

Магия собирается в моей ладони, обжигая кожу знакомым, чистым жаром.

Я прижимаю пылающую ладонь к ране. Кожа шипит, воздух наполняется резким запахом горелого и… чего-то еще.

Чего-то едкого, странного.

Это не запах крови, не запах озона от магии.

Это — запах горящего металла.

В ту же секунду, как этот запах достигает моего носа, мне становится хуже. Резкий спазм, сердце сжимается. Голова идет кругом.

Что это?!

Я тушу пламя и хватаюсь за голову. Зрение плывет. Внутренний доктор вопит: “Токсин! Каким-то образом он проник и в мою кровь тоже!”

Я еле удерживаюсь, чтобы не упасть.

В ушах начинает звенеть, зрение мутнеет. Я чувствую, как драконья сила внутри меня вступает в яростную, безнадежную схватку с токсином.

Мне нужно вернуться. Немедленно.

Я собираю все свои силы, перекидываюсь в дракона и лечу.

Яд бьет по центральной нервной системе.

Мои мышцы сводит судорогой, крылья трепещут, я с трудом заставляю их двигаться.

Я чувствую металлический привкус во рту, а сердце колотится с пугающей, неровной скоростью.

Я едва долетаю до заднего входа лечебницы.

Я снова принимаю человеческий облик и врываюсь в лечебницу.

Слышу крики, брань. Что, черт возьми, опять происходит?

— Что вы устроили в моей лечебнице?! — рычу я, врываясь в операционное крыло.

Я слышу, как Маркус и Тил лепечут оправдания, слышу, как Эйнар защищает Ольгу, как он рассказывает о Валериусе и Дамиане. Мой мозг, затуманенный ядом, едва успевает обрабатывать информацию: Валериус… предатель… Дамиан… мертвая кровь…

Ярость на этих идиотов пересиливает физическую боль. Они не только не смогли уследить за порядком, они посмели ослушаться прямого приказа лекаря!

Не говоря уже о Валериусе… об этом жалком ничтожестве, по поводу которого я питал такие надежды!

Я выношу им приговор, и каждое слово дается мне с трудом. Я вываливаю на них все, что думаю и выгоняю.

Безжалостно, решительно.

Мне плевать на их мольбы.

В то время, когда опасность подстерегает на каждом шагу, иметь рядом с собой подобных трусов попросту опасно.

Я поворачиваюсь к Ольге и Эйнару.

Я должен объяснить им, что происходит.

— А что до вас двоих… — начинаю я, но слова застревают в горле. Мое тело пронзает спазм.

Яд. Он побеждает.

Я пытаюсь произнести ее имя, но язык не слушается. Мой рот наполняется горьким металлическим вкусом. Головокружение становится невыносимым. Ярость сменяется ощущением полного бессилия.

Я не успел…

Мой голос срывается в бессильном, отчаянном рыке, направленном на Леннарда. Я чувствую, как сила покидает меня.

Я падаю на каменный пол, и тьма, черная и вязкая, накрывает меня с головой. Последнее, что я вижу, — это ужас на лице Ольги.

Глава 52

Ольга

— Эйнар, помоги! — командую я, отбрасывая прочь панику. — Надо аккуратно перевернуть его на бок!

Мы действуем вместе, с трудом переворачивая тяжелое, рослое тело Ронана. И тут нашим глазам открывается то, что я успела заметить мельком, когда он падал в обморок.

На правом боку страшная рана. Чёрно-алая, с опалёнными краями, будто кто-то приложил к телу раскалённый прут. Запах горелого и чего-то металлически-сладкого моментально бьёт в нос.

«Прижжённая…» — мелькает мысль, и сердце сжимается от ужаса.

Выглядит так, будто Ронан сам себя прижёг, чтобы