"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

class="p1">Даже если промазать глиной дерево, то оно немного «впитает» ее, изолирует от кислорода. А если на дереве образуется глиняный слой, то совсем хорошо. Он, правда, недолговечен. Если ходить по нему ногами, то разобьется мгновенно, поэтому для палубы такое не подходит. Но для бортов — вполне, особенно если смешать глину с соломой, песком или пеплом — тогда она будет лучше держаться.

Я подошёл к одному из стругов и провёл ладонью по гладкому борту, мысленно прикидывая толщину слоя глины. Полтора — два сантиметра будет достаточно, чтобы защититься от пламени. Поджечь лодку, покрытую таким слоем, будет практически невозможно. И держаться он сможет хорошо. Слишком тонкий быстро пойдет трещинами, высохнет и не прицепится к древесине, а толстый свалится под собственным весом.

Глины у нас полно, как и дерево. И еще тьма соломы, золы, песка. Для моего огнеупорного зелья хватит.

А вот хватит ли нам дня на все это? Почему Ермак, черт побери, не поставил задачу немного раньше? Зачем оставлять все на последний момент? Хотя, может, чтоб шпионы не видели и не успели быстро понять, что происходит что-то важное.

— Ермак Тимофеевич, появились у меня соображения, — сказал я, снова зайдя к нему в избу. Надо лодки укрепить. От стрел обычных и огненных.

— Объясни, что ты хочешь, — проговорил Ермак.

— Нужно поставить деревянные щиты и обмазывать борта глиной. Это защитит нас от обстрелов.

— Щиты — хорошо, а с глиной мы пытались, но у нас особо ничего не получилось.

— Теперь получится, — пообещал я. — Знаю, как надо. Какой толщины слой делать, и с чем ее смешивать. Держаться будет. Наш поход точно выдержит. А потом, если что, поправить можно.

— Хорошо, — сказал Ермак. Потом выглянул за дверь, и сказал какому-то казаку:

— Зови Лаптя и Тихона, надо дело обмозговать.

Не прошло и трех минут, как в избе стояли главный плотник и староста. Тихон выглядел озабоченно. Потирал бороду, понимая, что сейчас придется заниматься чем-то новым, а Лапоть смотрел спокойно, словно заранее зная, что дело серьёзное, но он с ним справится.

Я начал сразу, без предисловий.

— Лодки нужно срочно укреплять. Пять штук. Два дела нужно сделать за день. Первое — поставить большие деревянные щиты по бортам, чтобы стрелы не пробивали. Второе — обмазать борта и палубу глиной с золой и песком, чтобы не подожгли нас. Если прямо сейчас начнём, успеем к ночи закончить.

Лапоть кивнул сразу, даже не раздумывая:

— Щиты поставим быстро, дерево есть. Людей мне дайте помощников пять-шесть, и к вечеру управимся.

Тихон Родионович задумчиво нахмурился:

— Глины много понадобится, людей придётся снимать со всех остальных дел. Но если срочно надо, сделаем.

Ермак махнул рукой.

— Очень срочно. Снимай всех, кого сможешь. Дело важнее нет. Лапоть, берись за щиты. Максим, руководи всей работой. Если кто не из казаков будет много вопросов задавать, чего это вдруг начали со стругами заниматься, тотчас сообщать об этом Лиходееву, пусть думает, не шпион ли это.

Мы втроем дружно кивнули и пошли работать. Тихон направился снимать людей с других работ, а мы с Лаптем стали прикидывать, какие нужны щиты и сколько уйдет на них древесины.

Через четверть часа пошла работа. Щиты стали сбивать из крепких сосновых досок, благо их у нас хватало. Работа над самострелами, как и вся остальная, ушла в сторону. Начали с подмастерьями, а потом пришло десятеро от Тихона. Спросили, что им делать, и Лапоть тут же обеспечил их работой. Звуки от пил и молотков разносились далеко по округе.

Тем временем староста Тихон Родионович, взяв еще два десятка людей, лично пошёл за глиной. Мужики шли следом, вооружённые лопатами, тачками и вёдрами. Землю разрывали быстро, тяжёлая глина уходила в тачки и вскоре уже лежала кучами у берега реки, рядом с лодками. Другие таскали золу от костровищ и песок. Все смешивали прямо на месте, размягчая водой, пока глина не превращалась в плотную липкую массу.

Я лично контролировал работу на берегу. Как только первая порция смеси была готова, мы начали обмазку бортов. Работа шла быстро, хотя и была тяжёлой. Руки моментально стали липкими от глины. Ее наносили толстым слоем, втирая между досок и тщательно разглаживая ладонями, чтобы покрытие получилось равномерным и плотным.

Чуть позже Лапоть и его помощники принесли первые щиты и стали их крепить на бортах. Щиты были высокими, надёжными, их крепили на прочных опорах из досок. Через некоторое время лодки начали меняться прямо на глазах: деревянные борта покрывались коркой глины, а сверху вырастали крепкие стены щитов, способные защитить от стрел, а может, даже от пуль, если выстрелили издалека.

К полудню, когда солнце поднялось высоко и глина начала подсыхать, лодки стали приобретать совсем грозный и неприступный вид. Я почувствовал удовлетворение: то, что ещё утром было просто задумкой, становилось реальностью. Но отдыхать было рано. До вечера работы оставалось еще очень много.

Люди работали без передышки, перекусывая на ходу. Ермак время от времени подходил, смотрел и молча одобрительно кивал. Почему-то он был очень мрачным и грустным, таким я его еще не видел. Но размышлять об этом было некогда.

Лапоть продолжал сбивать щиты, а Тихон Родионович неустанно следил за подвозом глины и качеством замеса. Я же метался от одной лодки к другой, проверяя надёжность креплений и толщину глиняного слоя.

К вечеру, когда сумерки уже начали сгущаться над рекой, все лодки стояли готовыми. Даже быстрее, чем я думал. Устали мы, конечно, адски, но дело сделали. Щиты плотно прилегали к бортам, глина высыхала, становясь прочной, почти каменной оболочкой. Люди, усталые, грязные, но довольные, молча разглядывали свою работу.

Я почувствовал, что больше не могу. Всё тело чесалось от засохшей глины, одежда превратилась в нечто тяжёлое, липкое и неприятное. Захотелось отмыться, привести себя в порядок перед походом.

Я осторожно направился к тому месту на реке, на котором всегда купался. Дорога была знакомой, ноги сами вели через лесок к берегу, где скрывался от посторонних глаз маленький пляж. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и едва слышным плеском воды.

Дойдя до берега, я с облегчением снял одежду, ставшую почти каменной от смеси глины и песка, и шагнул в прохладную воду. Первое мгновение холод был резким и неприятным, но уже через пару секунд он сменился приятным покалыванием, возвращая телу бодрость и силу.

Плавать в Иртыше вечером было особенным удовольствием. Темнота окутывала реку, вода,