Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

лично мне был не смешно. Даже с учетом весьма серьезной биографии этого пацана, доступ к которой я так и не получила и подготовки, которой заведовал сначала сам Ханаз, а потом и кто-то из спецов Шторма. Хорошо если все это было предусмотрено сценарием, суть которого мне была так же непонятна, как и цель устроенного фарса, а если самонадеянность?!

Осторожности научить невозможно, только методам ее соблюдения, но некоторые просто не успевали понять эту простую истину.

— Значит так, — жестко начала я, давая понять, что это решение будет последним, — ты, — обратилась я к Дарошу, — резервируешь места для этого юного идиота на всех встречных, а ты, — подняла я взгляд на опешившего Александра, — даже в туалет ходишь с моего разрешения. Малейшее отклонение от этого правила, и ты летишь домой. Это понятно?

Кабарга сглотнул и… медленно опустил голову.

— Тогда отправляйся за своими вещами, — равнодушно добавила я. Дождавшись, когда Сашка выскочит из каюты, тяжело вздохнула.

Звачек тут же воспользовался предоставленным мною шансом:

— Думаешь, игра?

В ответ пожала плечами — не знаю. А должна была…

* * *

Четвертый день полета.

Сашка продолжал утверждать, что фиксирует чье-то настойчивое внимание к моей персоне, я с этим была согласна, но субъект так и оставался неопознанным. Ничего не дали ни несколько провокаций, ни панорамная съемка, ни помощь Уварова, в которой он нам не отказал, хоть и не был рад подобной просьбе.

Бесполезно… Наш противник оставался неуловимым, но… скорее был, чем существовал лишь в воображении Кабарги. Время от времени я и сама «ловила» на себе чужой взгляд. Вот только был он не тяжелым и оценивающим, а мимолетным, едва ощутимым.

Ироничным…

Кто? Зачем? Почему? Без дополнительных данных ответы на эти вопросы выглядели весьма расплывчато. Все на уровне неподтвержденных предположений.

А ситуация и без них мало радовала.

Информацию о проделке Кабарги я передала и Ханазу, и Роверу. Первый весьма витиевато высказался, назвав сына придурком, что добавило мне информации для размышлений, второй… Второй только кивнул, принимая к сведению.

По Орлову — ничего нового, тот находился в ментальной коме и медики с прогнозами не торопились. Шторм в полном цейтноте, приняв на себя еще и обязанности генерала. Муж пытался не только делать свою работу, но и оказывать поддержку другу. Про меня тоже никто не забывал — поиск сети Матюшина оставалась стратегически важной задачей, но приоритеты ощутимо сместились. Моя миссия отступала на второй план.

В какой-то мере я этому даже радовалась, не будут мешаться под ногами.

— Ханаз отстучал: все по плану, — прервал мои размышления подошедший Звачек.

Я позволила себе недолгий отдых от «преследующего» меня Александра, «скрываясь» на фактически безлюдной смотровой палубе. Сашка теперь четко следовал легенде, оказывая мне всяческие знаки внимания.

Посмотрела я на это со стороны, в записи… демонстрировать отвращение за моей спиной у Кабарги получалось просто великолепно.

— Знаю, — кивнула я, вглядываясь в текучую мглу. Лайнер шел в проколе. — Получила сообщение еще до прыжка.

— Я с Лешкой разговаривал, — повернулся ко мне Дарош. — Он просил передать, что благодарен тебе за заботу, но сын решения принимает сам.

— Уже принял, — вздохнула я. Мне нужно было думать о том, что ждет нас впереди, а я беспокоилась о Ханазе и сформированной группе, взявшей под защиту свидетеля с Самуи. — Инструктаж Юрий прошел, Шаиль выглядел довольным.

— Но ты все равно предполагаешь какие-то сложности, — добродушно усмехнулся Дарош. — Кстати, сегодня что-то вроде закрытой вечеринки в ресторане на моей палубе. У меня два пригласительных.

— Извини, — качнула я головой, — но тебе лучше найти другую спутницу. Или, — я ухмыльнулась, — спутника.

— Из-за Сашки? — задумчиво уточнил Звачек, пропустив насмешку.

Улыбнувшись, закатила глаза и произнесла, не покривив душой:

— Из-за Маршеи.

— Тяжело было? — Дарош опять не совсем сообразил, что именно я хотела сказать.

Заострять внимание на его промахе пока что не стала, просто ответила:

— Страшно. Каждая секунда могла стать последней, каждый шаг — неверным. А еще и Виктор… — Дыхание на мгновение перехватило — перед глазами вновь было изломленное, изрезанное тело Шаевского. — Я всегда была одиночкой.

— Не успеть, не справиться, потерять, — понимающе кивнул Звачек.

— И помнить… — закончила я неожиданно хрипло. Откашлялась, проигнорировав мелькнувшее в глазах Звачека сочувствие. Не нуждалась! — Маршея «выбивает» меня, тому, кто за нами следит, об этом может быть известно.

— Возможный вариант, — извинившись взглядом, произнес Дарош, — но не обязательный.

Возможный вариант…

Кабарга сказал, что те эмоции, которые он «поймал», были сродни азарту.

Случайная встреча? Помощник Матюшина, имеющий меня в списке тех, кто может быть ему опасен?

Версия выглядела жизнеспособной, но я продолжала испытывать ее на прочность, чувствуя подвох.

Слишком гладко… Слишком.

Чтобы рассматривать меня, как угрозу, нужно многое знать не обо мне — о Шторме, Орлове, Воронове; быть уверенным, на кого именно делается ставка, предугадывать их следующий ход. Теоретически — вполне вероятно, практически… если оценивать со стороны мое участие в их последних операциях, то скорее напрашивался вывод о пешке в игре. Не самой слабой, но пешке.

— Не обязательный, — не стала я спорить, прокручивая в голове последние мысли. Замкнутый круг из которого я пока что не видела выхода. — Но ты все равно прихватишь с собой Сашку и предупредишь Уварова.

— Не самая лучшая идея, — возразил, нахмурившись, Звачек. — Не сказать, что я Лешке не доверяю, но сам в деле не видел.

— Тогда, кого видел, — улыбнулась я. — Помнится, на лайнере и в порту ты фактически гарантировал нам безопасность.

— А почему тогда не спросишь, не он ли тревожит Кабаргу? — поинтересовался вдруг Звачек, вызвав у меня очередную улыбку. Разговор тянул на попытку поднять мне настроение.

Он опять ошибался. Если у меня и были проблемы, то лишь с необходимыми мне сведениями. Состояние, в котором я пребывала, мы с Эдом когда-то назвали аналитическим голодом. Мозг решал поставленную перед ним задачу и все настойчивее требовал новую порцию данных. А вот их-то и не было. Ни с одной из возможных сторон.

Дарошу в этом отношении было проще. В отличие от меня, постоянно нацеленной на перспективу, он уютно чувствовал себя и в «здесь и сейчас».

— Если бы ты видел выражение своего лица, — усмехнулась я. Получилось с горечью, — не стал бы задавать глупые вопросы. И, судя по тому, что с каждым днем ты держишься все напряженнее, у твоего помощника успехов тоже нет.

— И меня это беспокоит, — качнул головой Дарош, не столько опровергая мое представление о нем, сколько добавляя новые штрихи. — У него глаз наметан.

— Говоришь, глаз наметан, — протянула я задумчиво.

Мелькнувшая мысль выглядела неординарно, но…