"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Я последовал за ней. Даша поплыла вдаль, на середину Иртыша, а я тем временем намылился, желая отмыть с себя грязь и копоть, которые сегодняшний день принес в немилосердном количестве. Мыло, признаться, у Ермака было не чета тому, которое используется в 21 веке. Темно-коричневое, крошится. Этот кусок был еще ничего — пах травами, а то, которое использовали казаки в бане, напоминало обугленное на костре сало.

Перестав быть похожим на шахтера (преувеличиваю, хотя и не особо), я поплыл к Даше. После долгого поцелуя на середине реки, она спросила меня:

— Никто не обратил внимания, что ты идешь сюда?

— Никто, — ответил я. — Во всяком случае, этого не заметил. А почему кто-то должен был этим заинтересоваться?

— Только что назад по этой дороге ушла я, а потом ты. Несложно догадаться, что мы идем на одно и то же место.

Я вздохнул.

— Давно хотел спросить, но все было как-то неудобно. Почему мы должны скрывать наши отношения? Что в этом такого? Здесь люди и женятся, и встречаются без брака, никто не находит в этом ничего плохого. Живут вместе, и ни о чем не думают. Или ты стесняешься отношений со мной?

Помолчав и посмотрев на воду, я улыбнулся:

— Вроде не такой уж и страшный…Не пью, в отряде уважаемый человек…

Даша посмотрела в сторону.

— Я уже была замужем, — сказала она. — Сейчас мне девятнадцать, а родители заставили меня выйти замуж в пятнадцать лет. Он тоже был, как ты говоришь, уважаемым человеком. Но злым и жестоким. Моя жизнь была адом. Он вместе с Ермаком ходил в походы против ногайцев и крымских татар. Родители выдали меня из-за денег. Он погиб. У меня, наверное, не было более счастливого дня, чем тот, когда я об этом узнала.

Она снова отвернулась.

— И я поклялась, что больше никогда не выйду замуж и не буду зависеть ни от одного мужчины.

Теперь стало все понятно. Я не стал сейчас ничего говорить, что-то объяснять. Наверное, должно пройти время.

А сейчас нам время терять нельзя, поэтому я обнял девушку рукой, мы снова поцеловались и поплыли к берегу — для того, чем мы планировали заняться, удобнее, если под ногами будет твердая опора.

* * *

Хан Ильдаш был не молод, но и не старик. Высокий, сухой, с лицом, будто вырубленным из берёзы. Одет он был богато и торжественно. В облегающий кафтан из плотной ткани, с вышивкой, и тюбетейку, блестящую от золотого шитья.

С ним пришли два сына и три бея.

У входа в шатёр Кучума они остановились. Один из телохранителей Кучума, помедлив, сказал Ильдашу:

— Тебя ждут, — и откинул полог.

Ильдаш ничего не ответил, наклонил голову и шагнул в шатер.

Внутри было тепло. Кучум сидел на ковре, полуобернувшись к огню. Неподалеку от него — два советника, с другой стороны шатра — мулла с Кораном. Хан не поднялся, только чуть приподнял бровь:

— Ты прибыл.

— Да, — ответил Ильдаш. — Я пришел, как и обещал.

Кучум помедлил, глядя на огонь, словно желая показать, что визит хана Ильдаша для него значит не слишком много.

Затем все-таки произнес:

— Присягаешь?

— Присягаю, — глухо проговорил Ильдаш.

Он сделал шаг вперёд, опустился на одно колено и снял плеть с пояса. Протянул её хану:

— Моя воля — твоя воля. Моё войско — твоя сила. Границы твоего улуса — и мои границы. Кто идёт против тебя — идёт против нас.

Кучум молча взял плеть. Это был старый тюркский знак власти. Затем протянул руку, и Ильдаш коснулся её лбом.

Мулла подошёл ближе, раскрыл Коран. Произнес:

— Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Поклянись.

— Валлахи, биллахи, таллахи, — твёрдо сказал Ильдаш, глядя на священную книгу. — Обещаю быть верным, участвовать в походе, не укрывать беглых, не нарушать мира.

За ним по очереди поклялись все — сыновья, беи. Мулла кивал, потом закрыл книгу и слегка поклонился Кучуму.

— Так и будет, — подняв подбородок, произнес Кучум. — Пусть твои войска готовятся и ждут.

— Люди мои готовы, — проговорил Ильдаш. — По первому твоему слову они бросятся в бой.

Затем Ильдаш кивнул одному из своих беев, он ненадолго вышел из шатра и вернулся со слугами, внесшими в шатер Кучума три сундука. В них находились подарки.

Сначала на свет появились три соболиные шубы, каждая с воротником из чернобурки, с вышивкой по швам. Мех тщательно вычищен и блестел. Шубы являлись символом северного богатства.

Следом — лук с тетивой из оленьей жилы, с набойкой и набором стрел в кожаном колчане. Это уже был не просто подарок, а знак воинского уважения.

Из следующего сундука вынули посуду с мёдом и головки сыра, мешочки с сушёными ягодами и вяленым мясом — дары гостеприимства, пищи, процветания. Поверх всего — кувшины с кумысом и ароматным маслом.

Последним был особый подарок: тонко вытканный ковёр, узором отсылающий к роду Ильдаша — почти родовой герб, испещренный таинственными символами. Ковёр означал землю. Владение им — власть над землей.

Хан Кучум смотрел на подарки молча, не шевелясь. Затем повернул голову на своего советника и коротко кивнул.

В шатер внесли сундуки теперь уже с его подарками.

Вынули саблю с арабской надписью на клинке, в ножнах из красного сафьяна. Вторым шёл пояс с серебряными бляхами — тяжёлый, сверкающий.

Затем — шёлковый кафтан с золотым кантом. По традиции, этот подарок означал принятие в близкий круг. «Теперь ты свой».

Последним был свиток с печатью Кучума, где признавалось право Ильдаша на его родовые земли, охотничьи угодья и сбор дани — но теперь уже от имени верховного хана.

…Через несколько часов, после совместной трапезы, Ильдаш ехал на лошади, возвращаясь к себе. За ним следовали беи и два десятка телохранителей.

Сыновья Ильдаша ехали позади, в отдалении. Один из них был явно старше второго. Никакой радости на их лицах не было.

— Что все это означает? — спросил младший сын.

Вопрос прозвучал таким голосом, будто ответ на него уже был известен.

Старший ответил не сразу, а потом проворил:

— Только то, что наш род теперь отправят первыми под выстрелы Ермака, и ничего больше.

* * *

На рассвете я пришёл в кузню. Воздух ещё был прохладным, но в мастерской царила жара. Горн пылал