"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

К тому же открыт вопрос насчёт того, что если корабль находится далеко. По воздуху будет куда быстрее добраться до нужной точки, чем идти до туда пешком и, имея разрешение на полёты, ты можешь залетать в опасные зоны. Есть вариант, что мой корабль может дрейфовать в космосе, а не лежать на земле, что значит, до него придётся лететь.

То есть охотник был привлекателен, но более практичной всё же была профессия пилота.

Поэтому в графе я указал профессию пилота.

— Это было неожиданно, — хмыкнула Эйлис, увидев, что я выбрал. — Пилот?

— Тебе надо указать, какой именно, — постучал пальцем по листу Роберто. — Военный или гражданский пилот.

— На какого дольше учиться?

— На военного, естественно, однако с ним ты можешь летать и на военных, и на гражданских судах, когда гражданский пилот не может управлять военным кораблём.

Мне надо было как можно быстрее отучиться, поэтому выбор пал на гражданского, а там будет видно. Скорее всего, здесь можно переучиваться, поэтому я не вижу никаких в этом проблем.

— Так, с этим покончили, — кивнул Роберто, забрав у меня лист. — Очень хорошо. Завтра ты пройдёшь проверку на одарённость.

— Понял, — кивнул я.

— Отлично. Теперь мы проводим тебя в комнату, которую ты будешь занимать.

Проверка на одарённость, о которой он говорил, чем-то схожа с проверкой псирайдеров в Империи. Они разделяли силы на три группы: активный дар, спящий дар и мёртвый дар.

Активный дар означал, что ты можешь использовать его. Не имело значения, сильный ты псирайдер или слабый. Если используешь его — у тебя активный дар. Спящий дар означал, что дар у тебя есть, но пользоваться ты им не можешь, пока не пробудишь. Нечто подобное было с псирайдерами, которые сначала обычные люди, но в какой-то момент внезапно обретают силы. Нередко это заканчивалось плачевно.

Мёртвый дар означал, что у тебя он есть, но использовать ты его не сможешь никогда. Это было необычно, так как тебя или есть дар, или нет. Здесь же по умолчанию считалось, что дар у тебя есть всегда.

Что ж, посмотрим.

Мне проводили в общежитие для юношей.

— Девушек приводить к себе запрещается, — сразу произнесла Эйлис.

— По крайней мере, если попадёшься на глаза, — добавил Роберто, чем заслужил недовольный взгляд своей сестры.

— Кхм-кхм… приводить противоположный пол запрещается вообще. Также нельзя распивать спиртные напитки, употреблять наркотики, шуметь после десяти или готовить в комнате, — она многозначительно посмотрела на меня. — Это не детдом.

— В детдоме этого тоже нельзя было делать, — ответил я невозмутимо.

Комната была добротной. Подобные выдавались офицерам в армии Империи, однако и те были скромнее. Здесь была кровать, две тумбочки по обе стороны от неё стол, стул, шкаф, большой ящик с полукруглой крышкой. Санузел был свой: раковина с зеркалом, унитаз, какой-то питьевой фонтанчик едва ли не у самого пола рядом с унитазом и ванна.

Меня порадовал тот факт, что здесь я буду жить один. Не надо ничего скрывать, не надо бояться, что тебя обворуют. Я понимаю, что при надобности сюда зайдут, а значит ничего хранить здесь нельзя. Однако собственная комната дорогого стоит. Как и приятный бонус, что не придётся мыться со всеми.

— Вот и всё, ­— кивнул Роберто. — Теперь это твоя комната.

— Завтра Роберто принесёт тебе форму, которую ты обязан носить, и учебный план, — добавила Эйлис. — Там будет написано, куда тебе надо сходить, что тебе надо посетить. Это тебе не твой детдом, учись хорошо, иначе вылетишь быстрее, чем моргнёшь.

— Буду иметь в виду, — ответил я спокойно.

— Отлично, — кивнула она. — Что касается одежды, сегодня же можешь ходить в том, в чём приехал. Но завтра только в форме. Тебе её выделили бесплатно по льготам, но если порвёшь — сам купишь новую. И поверь, она встанет тебе очень дорого. Про завтрак, обед и ужин можешь глянуть на столе.

Она указала на листик, который кто-то оставил на столешнице.

— Я понял. Ознакомлюсь, — кивнул я.

— Тогда не будем тебя более задерживать, — улыбнулся Роберто, и они покинули мою комнату.

* * *

— Ты не слишком перегнула палку? — спросил Роберто, когда они вышли из общежития. — Это выглядело так, будто ты хочешь с ним поругаться.

— Ты ничего не понимаешь, братец, — отмахнулась Эйлис. — Надо было просто сразу поставить его на место и дать понять, кто здесь главный. Он же из детдома.

— Ты так говоришь, будто это какое-то клеймо.

— А ты знаешь, что там происходит? — спросила она с таким видом, будто собиралась поведать страшную тайну.

— Что же? Просвети меня, будь добра.

— Они понимают только силу. Для них доброта, желание помочь и даже простое человеческое отношение — это слабость. А если они увидят в тебе слабину, тут же попытаются навязать свои порядки, потом с шеи не скинешь. Будь уверен, он освоиться и доставит ещё проблем.

— Это твой личный опыт? — улыбнулся он.

— Ой, да иди ты… — фыркнула Эйлис.

— А по мне этот парень очень даже адекватен. Я бы даже сказал, он не похож на человека, который провёл свою жизнь в детдоме. Слишком воспитан и нет этих гопских замашек.

— Шифруется… — фыркнула она.

Эйлис новенький не понравился.

Он выглядел высокомерным. Вместо того чтобы радоваться или хоть как-то проявит эмоции, он делал вид, будто его это никак не трогает. Типа подумаешь, поступил в одну из лучших гимназий государства.

А его манера общаться с ними? Его сдержанное поведение, его реакция на её слова, даже его тон — всё выглядело так, будто новенький воспринимал их как детей, не более. Не считал их теми, на кого вообще стоит реагировать, и всем видом показывал это! Будто он умнее их и выше! Какой-то бездомный выше наследников их великого дома!

Вторая черта, которая ей не понравилась — по лицу новенького было невозможно понять, о чём он думает. И оттого ей ещё больше хотелось вывести его на эмоции и разрушить эту маску сдержанности.

А вот Роберто был менее категоричен и видел ситуацию иначе.

Перед ним был человек, который знает чего хочет, и идёт к своей цели. Пробиться из детдома в лучшую гимназию на одних знаниях — это дорогого стоит! Молчаливый, спокойный и уверенный в себе, он не пытался перед ними что-то там показать, как посчитал Роберто. Никаких демонстративных попыток покрасоваться перед ними, построить из себя взрослого, не такого как все, или лебезения. Просто сдержанный взрослый парень.

Новичок выглядел многообещающим. Такие люди высоко поднимаются, если предоставить им эту возможность. За ним стоило приглядеть.

— По мне, он хороший парень, — внезапно сказал Роберто. — Он выглядит адекватным и уверенным в себе, который просто пытается добиться своей цели с нуля.

— А по мне он слишком высокого о себе мнения. Так-то многие всего добиваются сами, например, мы.

— Ага, имея за спиной сильный дом, который позволяет обойти нам много нюансов. Даже сейчас пойди, попроси перевести тебя, и никто слова не скажет. А других заставят заполнить кучу форм и не факт, что успешно.

— Да неправда. Наш отец…

— Урезал тебе карманные расходы? — улыбнулся Роберто. — И ты уже считаешь, что познала все реалии обычной жизни?

— Не смешно, — фыркнула та. — А тот парень… он странный. И он мне не нравится

* * *

Ужин. Здесь он представлял собой совершенно иное, чем в детдоме. В первую очередь потому, что вся еда была на столе в свободном доступе, и ты был волен выбрать что хочешь. Ты мог взять вообще всё, а еды здесь было очень много.

И выбирать было из чего. От обжаренных рёбрышек то сливочного супа, от бутербродов с колбасой до маленьких сэндвичей, как их здесь называли.

Я и до этого любил поесть, считая еду в столовой детдома вкусной, но здесь был совершенно иной уровень. А ведь кто-то считает такое обычным делом.

Я смотрел на стол и не мог выбрать, что хочу попробовать первым. Не думал, что у меня будут такие сложности. И тем не менее я не собирался обжорствовать и решил брать всё по чуть-чуть. Но такое разнообразие мне казалось лишним.

И когда уже с набранным подносом еды я искал себе место, мой взгляд случайно упал на одного из приустающих в зале. Я просто оглядывался, скользнул взглядом по людям и замер, когда один из них мне