Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

— Академик, ты идешь отдельно со своими “бойцами” вот в этот район. Нет смысла толкаться такой здоровой толпой в одном секторе поиска. Только если найдешь этих тварей не самовольничай, добро, выдвигаемся.

Отправившись в указанный Тучей район поисков, Академик начал подмечать серьезные сдвиги во взаимоотношениях между зараженными. Похоже начала выстраиваться новая иерархия в стае. Не успел Академик распределить на прочесывание местности своих зараженных, как этим занялся Василий. После чего, на виду у всей стаи, подойдя к мужчине, урча и низко наклоняя свою здоровущую башку в мощных костяных наростах, выразил иерархическое подчинение, подставив свой споровый мешок в свободный доступ Академику. Оторопевший мужчина, легонько похлопал по костяной броне рубера, показывая тем самым, что он все понял и принимает нового члена в ряды стаи, радостно отмечая про себя, что Улей вновь приоткрыл пелену завесы вхождения в коллектив между зараженными. Следом, суетясь подскочила Пустышка, неуклюже плюхнувшись перед Академиком, подставляя тому свое самое уязвимое место. К обеду, стая засуетилась, дружно поглядывая на восток и потихоньку переурчиваясь меж собой. Наконец Василий, подойдя к Академику, начал ему объяснять странное поведение стаи. Морока и головоломка, пытаться с ходу понять зараженного что-то эмоционально вещающего тебе. Поломав ум за разум, наконец мужчина понял, что ему доносит теперь его заместитель. В округе, два быстрых кластера сейчас один из них должен прилететь в Улей. Зараженные такое чувствуют лучше любой электроники, стая должна отправиться туда и нажраться от пуза. А вот затем, они должны засесть в засаду, поскольку прилетевший район большой и основная масса зараженных пройдя смертоносной косой, сразу после прилета продвинется в центр. Те, на кого они охотятся это хорошо знают, поэтому, приедут за едой в этот момент. Академик, чуть себя по лбу не хлопнул ладонью, его зам умнее его и остальной группы вместе взятой, только это и успокаивает от чувства уязвленности человека перед тварью. Дав команду на выдвижение к указанному кластеру, Академик, как положено вожаку, расположившись в середине стаи, легкой трусцой повел своих зараженных на охоту. С не людской стороны, происходящие было иным. Приблизившись, к сверкающему молниями через молочный туман, грузящемуся кластеру, первым делом предстояло отбить хорошую дорогу на заход в загрузившийся жилой район что бы не остаться ни с чем пока более удачливые сородичи набивают брюхо. Из этого, следовал новый, открытый Академиком закон Улья. Каждая стая захватывает себе угодья в которых выедает пойманных иммунных, не допуская других зараженных на это место, если конечно вторгнувшиеся не сильнее. Теперь стало понятно, почему ему по прилету в мир Улья удалось отсидеться на крыше трансформаторной будки, просто все серьезные стаи в это время выедали соседние кварталы, а в его двор сбежалась мелочь, желая ухватить хоть что-то для себя. Путь им преградила чужая стая, выстроившаяся для боя за центральную, самую удобную дорогу в жилой район. Окинув взглядом которую, Академик, улыбнулся в душе, вот тебе и третий за сегодня закон мироздания Улья. Вожак, молодая элита, ненавидяще смотрела на него поверх голов своей стаи, находясь позади своих бойцов, как и он, аккуратно перед этим придержанный Василием на этой позиции. Приятно осознавать, что вожак, самое ценное в стае и все это подчеркивают. Рука, скользнувшая по ремню Вала, замерла, погонщик уловил в себе другое, не людское, мощное, рвущиеся наружу чувство что нужно именно так и не как иначе. Глубоко вдохнув всей грудью, он заорал во все горло, абсолютно не стесняясь своих выкриков.

— Рвем тварей на части, это наше место, мы здесь будем охотиться.

Рванувшая вперед стая, сцепилась в яростной схватке с противником, визжа, урча, рыча с ненависть, не щадя своих не человеческих жизней. Вгрызаясь в горло друг другу, вырывая куски мяса из тел и перевазюкиваясь в темной, практически черной крови, закручивая спираль ярости в неведомые разуму витки. Взгляд мужчины, вперился в вожака противостоящей им стаи, в ненавидящие глаза лютой твари, которую обходят почти все обитатели Улья. Академик, рыча, с пеной изо рта и чувством поглотившей его ненависти, давил своим разумом на тварь, заставляя ту постепенно пятиться, спотыкаясь и проседая на мощных лапах. Наконец, элитник понял, это не просто взгляд заставляющий его отступать, это неминуемая, неизбежная смерть из которой ему уже не вырваться. Взвыв дурниной, он заметался выгибаясь, силясь сбросить с себя эту незримую силу взгляда противника, лишающую его жизни. Выжженную жизнь из молодой элиты, мужчина, ощутил своим телом. Пронесшийся энергетический поток, заставил волоса на теле наэлектризовавшись встать дыбом. Он устало, растирая по лицу пену и текущие слюни изо рта, сел на асфальт дороги, победа за ними, лучшей вход в охотничьи угодья, принадлежат его стае. Мир Улья, щедр к нему сегодня, едва рухнула убитая им элита как бой прекратился. Часть стаи противника, бросив сражаться побежала прочь, спасаясь, другая оставшаяся в живых часть зараженных, опустившись на лапы, подставила свои споровые мешки победителям. Академик, устало проходя вдоль выставивших свое уязвимое место тварей, хлопал по их головам ладонью показывая тем самым, принятие в свою стаю. Теперь его стая напоминала хорошую толпу, нетерпеливо суетящуюся перед почти загрузившимся кластером. Десять бегунов, шесть топтунов, четыре лотерейщика и три кусача включая, Пустышку, как вишенка на торт его помощник, матерый рубер Василий. Двадцать четыре зараженных, и он, во главе этой стаи, туман на кластере рассеялся. Заняв многоэтажный двор, его стая приступила к охоте, вытаскиванию из квартир, кричащих и визжащих от ужаса, ничего не понимающих людей, спешно разрывая их на части, набивая свою ненасытную утробу. Часть стаи, более матерая, имея неудобства перемещения из-за своих габаритов в тесных подъездах домов, орудовала во дворе, хватая выскакивающих из подъездов многоэтажек в поисках спасения людей. Мужчины, женщины, дети, Академик пытался найти в своей душе сострадание, стремление прекратить этот ужас, но увы, ничего кроме необходимости сытно накормить стаю он не испытывал. Не даром, его в начале Земляной предупреждал, о ненормальности дальнейшего восприятия на пути погонщика, а уж в беседе с Пророком, чего только не проскользнуло в тонких намеках. Тогда это показалось просто игрой во всезнайство, а сейчас, катая на ладони малую, черную жемчужину, добытую из молодой элиты, убитой им лично, попивая живчик и глядя на происходящие, он понимал, что Пророк многого не договаривал, жалея его душу, желая ему постепенного познания окружающего мира. Теперь и ритуальное убийство Килдингов, не кажется ему таким подчеркнуто кроваво жестоким, как