"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Киеши, — кивнул самурай.

Качок только хмыкнул, не удостоив меня приветствием. Ну и похрен на него. Убью первым.

— Якудза, значит. Даже главари… — почесав подбородок, сказал я. — Я Михаил Кузнецов, но, думаю, вы и так уже в курсе.

Все же было приятно, что против меня направили сразу трех боссов, значит, увидели во мне опасного соперника? Но что тогда с Нахимовым? Если на него тоже напали боссы, то сколько их всего в Якудза?

— Лора, что скажешь? — посмотрел я на свою помощницу. Она совсем не волновалась. Хороший знак.

Болванчик на руке тоже настроен воинственно. Все же эти противники были, хоть и косвенно, но причастны к уничтожению детальки.

— Ты как, приятель? — обратился я к Ерху.

В последнее время он вел себя более-менее сдержанно и даже не впадал в депрессию. Что несомненно радовало.

В ответ я получил образ усталого бедняги Ерха. На его духовные плечи легло слишком много обязанностей. И вообще он хочет на море. А тут еще такие сильные ребята.

Я даже успел закатить глаза, пока самурай отчитывал качка за то, что он не представился. Все же честь воина и прочие японские загоны.

Какой же Ерх странный меч! Судя по словам Толстого, это если не самый сильный меч, то точно один из них, но при этом он боялся каждый раз, когда предстоит сражаться.

— Начинать надо с помех, — начала Лора.

— Подробнее?

— Самурай — ближний бой с атакующими навыками. Этот качок больше похож на танка с его магией поглощения…

— А в повязке?

— Лекарь, баффер, — ответила Лора. — Так что он твоя цель.

Как бы это все ни звучало, но я чувствовал, как от всей троицы исходит нехилая такая порция магии. Однозначно больше, чем от учеников. Но и до Нахимова они не дотягивали. Разве что если все вместе…

* * *

Дикая Зона.

Япония.

Киеши Такара был человеком старой закалки. Он профессионал своего дела и всегда понимал уровень опасности. Все же с самого раннего возраста он работал на эту организацию.

Поднявшись с самых низов, он прошел долгий путь от обычного головореза до элитного убийцы своего старого босса, достопочтенного Мураямы. Именно он разглядел в молодом, но в перспективном парне потенциал и, пообщавшись со знакомыми в горах, отдал Киеши в храм к одному старому учителю, который был должен Мураяме.

Десять лет изнурительных тренировок на грани жизни и смерти. Он научился пробивать гору досок одним пальцем. Выжил будучи погребенным заживо. Преодолел десять тысяч ступеней с парой полных ведер воды на плечах. А также сломал ногой сухой бамбуковый стебель, который двадцать лет мозолил учителю глаза. Он со всем справился.

Хоть в нем и не было большого потенциала в магии, но все же предрасположенность ему досталась необычная — усиление боли. Он натренировал эту способность настолько хорошо, что мог причинить адскую боль, просто коснувшись врага.

Но это не главное. За годы тренировок он выучил секретную технику меча — хитен мицуруги рю, и она сделала его одним из сильнейших боссов Якудза нынешнего поколения.

Многие пытались задеть его из-за недостатка магической силы, но все они полегли от меча Киеши. Когда же его босс Мурояма передал ему свое место, ни у кого уже не возникало вопросов, почему именно он.

Уже будучи боссом одной из веток Якудза, он познакомился с Кагеямой. Странным парнем, который постоянно носил повязку на лице, закрывая рот.

Разумеется, он знал, что Кагеяма скрывал шрамы, полученные в одном из сражений с противоборствующим кланом. Тогда он остался один, порубив больше пятидесяти человек, в том числе и забрав жизнь местного босса.

После этого его назначили главой одной из веток, которой уже и не существовало.

Кагеяма и Киеши быстро сдружились и часто действовали в паре.

В отличие от самурая у Кагеями было достаточно большое внутреннее хранилище, и перед очередной миссией он всегда заполнял его на полную. Все же наложение бафов и лекарство отнимало много энергии. Также в его рюкзаке имелось несколько больших красных кристаллов, которые служили дополнительным источником питания.

Ну и третьим участником Киеши обычно брал Шибукаву Баро. Тут все просто. Сила есть, ума не надо. И этим все сказано.

Он попал в боссы, просто раздавив предыдущего как арбуз. Помимо этого Шибукава обладал предрасположенностью к поглощению урона. Конечно, он не мог полностью подавить удар меча, но большинство атак ему удавалось блокировать мышцами. Стоило ему напрячь их, как они становились твердыми как сталь.

И вот теперь им сказали задержать не адмирала, а какого-то пацана. Да, сильного. Но все же с Нахимовым не сравнить. Они знали со слов официантки из вагона Синкансена, что именно он убил Сакамото. Но это, скорее всего, случайность. Все же тот парень специализировался на скрытых убийствах, а не на ближнем бою. А Золотого Джека убил Нахимов.

Но Мадо Курэо все же добавил ложку дегтя и сообщил, что именно Кузнецов разобрался с самолетами и танками.

— Действуем осторожно, — предупредил Киеши. — У парня могут быть секреты.

— Да какие секреты! — прогремел Шибукава и пустил энергию по всему телу, визуально раздуваясь и становясь темнее. Мышцы вздулись и стали рельефными. Он стал выглядеть как Мистер Олимпия.

За один прыжок он добрался до молодого графа.

— Зараза, всегда он так! — доставая меч, пробубнил Киеши. — Кагеяма, дружище, баффни меня…

Тишина.

— Кагеяма?

Когда Киеши оглянулся, то увидел странную картину. Его друг стоял с озадаченным лицом. Повязка, прикрывающая рот, была разорвана, а сам он держался за живот.

— Киеши… — он начал царапать живот. — Оно у меня внутри! Вытащи! Я не успеваю лечить! ОНО ВНУТРИ!

Упав навзничь, он начал дергаться и бить ногами по земле.

Самурай убедился, что парень сражается с Шибукавой, и смерть пацана — лишь дело времени. Помощь товарищу важнее.

Он подскочил и взял Кагеяму за руку. Из рта доносились только хрипы.

Через секунду из грудной клетки вылезла странная штука, похожая на продолговатую железную палочку. Она попыталась пробить голову и Киеши, но тот легко увернулся, отбив ее мечом.

Кажется, один не жилец.

Надо быстрее заканчивать и двигаться к точке сбора. Как раз сейчас там должен появиться Нахимов.

Киеши повернулся в сторону сражающихся, и в его глазах сначала возникло удивление, затем недоверие, а потом его