Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

камень был обычного качества, а кость — вообще серая, мусорный хлам, какой даже вендоры не выкупают. И никакого описания, упоминания имени того, кому принадлежали душа и кость.

Но я знал кому. А той, что могла увидеть в системе этот квест, остается только догадываться.

Осталось понять, прав ли я в своей догадке.

Взлетев, чтобы меня могли увидеть все собравшиеся, среди которых виднелись и демоны, я объявил:

— Если вы еще не знаете, что-то случилось со Спящими. Они мне не отвечают.

— Что? — пролаял кобольд Рыг'хар.

— Почему? — истошно взвыл какой-то огр.

— Они отвернулись от нас! — запаниковали в толпе.

Вопросы и возгласы посыпались со всех сторон, но стоило мне открыть рот, как площадь снова стихла.

— Я не знаю, что и почему. Но они нашли способ передать мне душу и образец Кода смертной жизни нашего друга Инфекта. Сейчас я попробую вернуть его к жизни.

Приземлившись в полной тишине, я сел на корточки и аккуратно выложил на гладкую отполированную брусчатку камень душ и обломок кости. Он был такой маленький, что я не мог понять, от какой он части тела, — с треть ногтя на мизинце, не больше. Неужели Спящие хранят кости каждого своего жреца? Нет, вряд ли. Скорее, это просто замаскированный носитель, на который они записали ДНК Малика.

Следом я выгрузил из инвентаря хитиновый сундучок. Открыв его, достал артефакт, похожий на куб-головоломку, и живые свитки для записи Кода смертной жизни. Свитки выглядели как прозрачные склизкие плоские черви, свернутые в клубок. Впрочем, возможно, это и были черви. Другие свитки не годились, артефакт их просто не примет. К ним прилагался пергамент на языке Древних с техникой записи этого кода на свитки Роя.

Каждый предмет Роя, добытый с таким трудом и ухищрениями, с игровой точки зрения выглядел как хлам или предмет декорации. Никакого легендарного или хотя бы эпического качества, никакого описания свойств или хотя бы мало-мальски подобающего названия. Просто три (четыре, включая хитиновый сундук) предмета, в которых система не видела ничего полезного. Как сломанная ветка дерева, которая не могла стать оружием, пока крафтер не приложит к ней руку.

Но они были именно тем, что обещал Рой. Тем, что нужно. По крайней мере, я верил в это, ведь иначе…

Со свитком с техникой записи пришлось повозиться. Его нельзя было «прочитать», или «изучить», или «использовать». Благо, долго возиться не пришлось, потому что при виде символов Древних у меня разболелась голова.

Протокол-инструкция по записи кода — смертной — жизни

Живой-носитель-информации при соединении с биологическим-образцом-цели формирует единую-матрицу для успешной-записи кода-смертной-жизни.

Разместить-биологический-образец-цели на поверхности живого-свитка-носителя-информации.

Активировать-процесс-поглощения внутренними-ферментами живого-свитка.

Дождаться-полного-усвоения.

Живой-свиток-носитель-информации допускает единственную-интеграцию биологического-образца, повторная-попытка вызовет саморазрушение-носителя.

Качество-переноса пропорционально размеру-образца. Оптимальный-образец содержит нервную-ткань или костную-ткань объекта.

Коэффициент-сохранности-информации: 97,8 % при соблюдении-условий.

Написано Роем для предвестника Скифа.

Инструкция оказалась четче некуда, но написать ее можно было куда более простыми словами: дай живому свитку сожрать часть тела копируемого смертного.

Учитывая, что 100 %-ной гарантии переноса нет, а косточка Инфекта у меня только одна, я подумывал разломать ее пополам, но опомнился. И правда, а вдруг это не кость? Сломаю, и ДНК Инфекта запишется не полностью!

Взяв один живой свиток, я вернул остальные в инвентарь. Потом осторожно положил на него крошечный обломок кости Инфекта. Надеюсь, что именно его, а не чей-то еще. Интересно, сохранив Локон Бездны, смог бы я и ее клонировать?

Прозрачный червь-свиток почти мгновенно отреагировал: его тело содрогнулось, и он медленно обвился вокруг фрагмента, втянув его в себя. По мере поглощения образца свиток обретал насыщенный янтарный оттенок, словно наполняясь жизненной эссенцией, пока полностью не преобразовался из бесцветного в золотисто-коричневый.

Выдохнув, я поднял голову и увидел, что окружен друзьями. Затаив дыхание, они наблюдали за тем, что я делаю.

— Даже не спрашивайте… — пробормотал я, заметив, как Краулер открыл рот.

Что делать дальше, инструкция не говорила, поэтому пришлось догадываться. Впрочем, ошибиться было сложно — я вставил светящийся свиток в единственное отверстие куба-головоломки. Пока все шло более-менее понятно, и единственное, что смущало, — непонимание, на каком этапе и, главное, как мне использовать великий камень душ.

Артефакт задрожал, его грани пришли в движение, перестраиваясь с сухим щелчком. Воздух над ним начал сгущаться, но это ни в коей мере не походило на то, как в Дисе выглядело воскрешение. Скорее напоминало работу биопринтера — сначала туманный силуэт, этакое облачко органических молекул, потом скелет, словно нарисованный светом. Затем внутренние органы: сердце, легкие, печень… Мышцы и сосуды наслаивались, оплетая кости. И, наконец, кожа, постепенно закрывавшая все тело.

За несколько минут на постаменте сформировалось тело Инфекта — идеальное, без единого изъяна или шрама. Оно выглядело так, словно он просто заснул.

Идеальное, но безжизненное. Даже система не видела в нем игрока или хотя бы его труп. Еще один объект, не принятый системой, как артефакт и живые свитки Роя.

— Ну же… — прошептала Тисса, до крови закусив губу.

— Так это не работает, — проговорил я, подняв великий камень душ. Пробормотал, приложив к груди Инфекта: — И как его применить?

— Может, ко лбу? — спросил Бомбовоз.

Пожав плечами, я приложил его ко лбу Инфекта, потом попробовал разжать зубы и вложить в рот, но одернул сам себя. Нет, бредово. Что-то я делаю не так.

— Да куда запропастился этот чертов Бегемот, когда он так нужен? — выругался Бомбовоз. Вглядевшись ему в лицо, я увидел, что его глаза намокли. — Они же должны были оживить его!

— Столько пережито ради этого момента… — прошептал Гирос.

— Что вообще должно было произойти? — спросил Краулер.

— Грог-х-р! — присоединился к нему Деспот. Он стоял с Сильвой и Тарзаком. — Это тело уже начало умирать. Это бездушный кадавр. Чего вы ждали?

— Спящие говорили, что мироздание Дисгардиума должно узнать Инфекта как игрока, уже существующего в его базе данных, но только после того, как, помимо тела, оно получит сигнал от разума, — ответил я, уже не заморачиваясь с толкованием нюансов реального мира Деспоту.

— Душа и личность Инфекта у Спящих? — хрипло поинтересовалась Ирита. — Или в том… камне?

— Почти уверен, что в камне. Вопрос в том, как…

Ворчливый голос Молоха за спиной перебил меня и заставил вздрогнуть:

— А вот это самое сложное. Вернуть душу и личность. Душа не песок, который можно просто пересыпать из одного сосуда в другой.

— И это уж точно не то, что могут сделать смертные, — добавил Аваддон.

Я и не заметил, когда они пришли. Впрочем, это даже к лучшему. Может, они знают, что делать?

Но, словно прочтя мои мысли, Молох вздохнул:

— Камень