Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Сделав непривычно круглые глаза, Сомов экстатически двигал тяжелыми челюстями и все кивал, кивал…

– Брысь к пулемету, две минуту на предстартовую проверку систем, и поехали!

– Костян, ну извини… Не удержался, соскучился.

– Да иди ты!

А еще у меня есть две маленькие бутылочки кока-колы.

Не скажу, сколько эта позиция стоит, – в обморок упадете.

Мы ехали на север. Формально – возвращались. Что поделать, и такие зигзаги бывают в рейдах. «Виллис» без тента, охватываемый прохладным равнинным воздухом, то и дело подпрыгивал на поворотах и небольших ухабах, встряхивая уложенные в задней части баулы, а заодно и гадского Мишку. Лафа кончилась, спустя километр магистраль пошла извиваться змеей. Признаюсь, я намеренно не снижал скорости – пусть протрясет оболтуса. Водителю хорошо – держись за баранку, реагируй вовремя, компенсируй телом. Это несчастный пассажир не знает, на какую железку нажмет драйвер через секунду…

Я виртуозно поворачивал, вилял, мысленно не сигналил в праведном психе, воображая, что каким-то чудом не столкнулся со встречным автобусом. Так веселее ехать. С фантазией.

Скоро у Мишки перестало захватывать дух от таких пируэтов. То ли он уверился в своем рулевом, то ли мне козу строит: «Развлекайся давай, а я примочу». И действительно, наглец, свернулся позади чудовищной креветкой, как уж смог.

После очередной рощи в новых поворотах распахивались бескрайние дали в обрамлении придорожных березок, и мне хотелось крикнуть самому себе: «Кастет, куда ты гонишь?! Остановись, разве можно так мчаться среди этой красоты?» Такими видами надо любоваться часами…

Но джип мчался дальше. Теперь с поворотов дороги виднелись уже не холмики, а обманчиво приветливая долина Волги. Самой реки-матушки еще не видно, лишь большое озеро вдали рябит под ветром. Позади, в горах, было все так же сумрачно, насупившиеся облака, зацепившиеся за высокие пики, словно обиделись на предателей, поспешивших удрать к лазурным заливным лугам.

Грунтовка сильней ушла к востоку, забралась на пологую возвышенность, с которой открывалась панорама. Склоны ближних и дальних холмов – все тот же полог смешанных лесов, выстилающий каждую складку поверхности, словно ковер. По левую руку в эти бархатные холмы уходила еще одна дорога.

Развилка.

– К машине!

Быстрый осмотр полотна. Так, боковушка совсем узенькая, односторонняя, движения никакого.

– Костя, тут подпиливали! Это локальная просека, дорубили для вывоза!

Вне всяких сомнений, здесь проезжал легкий грузовичок, примерно такой же, какой мы оставили Харди Спайсеру. Дело было с неделю назад, следов еще не размыло… Движение редкое. Что он вывозил, настрелянную добычу? Не за дровами же. Ответвление идет к возвышенности из числа тех, что принято называть господствующими высотами. На вершине – совсем другая зелень, нежели в подступающем к дороге ярком лиственном лесу, там она голубоватая, чуть смазанная, так выглядит издалека зелень хвои сосен. Все это очень интересно, на этой горке, если удастся найти проплешину среди деревьев, наверняка есть природный кинотеатр, отличное место для осмотра. Табличку я даже не высматривал – ишь, размечтался!

За этой горушкой – Волга, стопудово. А где-то внизу – Стокгольм.

– Не смотрим, на обратке заедем, – решил я, садясь за руль.

Дорога пошла вниз. Через несколько минут из-за поворота выплыл небольшой белый щит на стойке, прежде скрытый группой сосен. Неудачно поставили. Надо же, тут все-таки есть знаки дорожной обстановки! Надпись черной краской на английском. Никаких тебе «Добро пожаловать!» для потеряшек или частоты радиоканала патруля-спасителя.

Чек-пойнт «Юг», до него два километра. Большой череп с костями. Всем шухериться, приготовиться к сдаче в плен. Подъезжать медленно, без резких маневров, оружия не доставать, приготовить документы и пропуска.

– Они тут с ума сошли? Пропуска? Где их взять?

– Похоже, так, Миха. Дебилы. Всех запугали.

– Ща поправим. – Напарник повел плечами, щелкнул пальцами.

Блокпост уже просматривался.

– Сканер на громкую, – скомандовал я. Гоблин завозился с рацией.

– Что-то не выскакивают, шланги…

– Не расслабляться!

Теперь домики можно рассмотреть подробно, Мишка вскинул бинокль, озвучивая самое приметное. Я тоже поглядывал.

Шлагбаум замысловатый, из гнутого деревца, художественно обработанный. Опоры – причудливые коряги, с которых топором сняли лишнее. Такие же коряги-подпорки установлены под скамьями для перекура. Похоже, личный состав КПП в безделье со всем усердием развлекается резьбой по дереву. Над тем домиком, что у дороги, вьется тоненькая струйка дыма – обед готовят, черти. Окно в нашу сторону, обычное, не противомедвежье, со светлыми шторками. Сарайка стоит дальше от грунтовки, размером поменьше, чем основное здание, без окон, наверняка там хранится всякий хозбыт и припасы.

Большой навес, две железные бочки, козлы, поленница, вилы какие-то, лыжи, санки… В тени навеса на специальных вешалах – два очень интересных велосипеда с моторчиками, модель старая, а выглядят как новенькие! Висят под одинаковыми углами, европейцы, чего там.

Трахома, как я хочу такой заиметь! С детства.

В Дровянке у бригадира плотников есть веломот, на Дальнем Посту живет еще один. Оба советского производства, из локалок. Машинки оснащены двухтактным моторчиком «Иртыш» образца 1954 года. Вообще-то это точная копия немецкого двигателя ILO модели F48. Движочек настолько узкий, что встает между шатунами педалей, под кареткой. Заднее колесо приводится в движение фрикционным роликом, прижимается прямо к покрышке! Дикая вещь! Сплошной экстрим! На мокром грунте буксует страшно. Но есть и плюс – тише двигуна не бывает, лишь легкий шелест, мечта охотника и диверсанта. Дает он от силы двадцать пять в час, зато расход топлива чисто символический. Многие пытались выкупить у хозяев эти раритеты, серьезные деньги давали, в том числе и я, но безуспешно…

В Берлине тоже есть такая шняга, германского производства. Мотовелосипед Presto-98 с движком фирмы Fichtel & Sachs в соточку кубов. Такие движки, начиная с 1938 года, на ходовую часть собственного производства устанавливали несколько десятков немецко-фашистских фирм. Чудо техники принадлежит Иштвану, начальнику автомастерских в Берлине. Там вообще ничего и никому не светит, в жизнь не отдаст.

Так вот – на стене висят именно они.

Отжать, что ли? Внагляк.

Гадская канитель, нельзя забирать, благородные американцы так себя не ведут.

На земле стоит полуразобранный скутер, битый – в данный момент не интересно.

Эфир чист, паники не слышно. На крыше главного зданьица серебрится небольшая солнечная панель, над ней – покрашенный темной краской бак для нагрева воды, они теперь распространены во всех анклавах. Есть солнце – есть горячая вода. Нет – мойся холодненькой. Душ наверняка снаружи, мне не видно. Высокая антенна грубо привязана к зачищенному стволику, провод в обмоточку, Вотяков за это убил бы. Палисадник чем-то засеян: огородничают бойцы. Собачьей будки не видно – очень хорошо!

Флаг шведский, модифицированный, над горизонтальной полосой – кучка белых звездочек, англосакские наработки никому покоя не дают, удобно.

Да просыпайтесь же вы, триста метров!