Шиноби. Книги I - XX - Роман Романович

— Дай угадаю. А третий тип людей — те, кто продолжает двигаться несмотря ни на что? Бла-бла-бла. Не переживай. Оклемаюсь.

— Уверен? Эх, а я ещё свою пламенную речь не закончила.

— Если для тебя это важно, то можешь её закончить.

— Двигайся, племянничек.

Камень был не то чтобы большой. Скорее даже маленький. На одного меня хватало, а на двоих… Мария меня бедром сдвинула. Просто взяла и сдвинула, игнорируя то, что я никуда двигаться не собирался. Приобняла ещё, по волосам потрепала.

— Молодой ты ещё. Столько тебя всякого дерьма ожидает. Даже грустно как-то.

— Ты точно меня поддержать пришла?

— Разве я тебя не взбодрила?

Налетел ветер, поднял её волосы, и те мне на лицо упали, нос защекотали.

— Ты не могла бы отодвинуться? Не хватало мне ещё ревности Люция.

— Так ты же мой племянник, какая здесь может быть ревность? — посмеялась надо мной Мария.

— Давай тогда уже к сути переходи.

Сидеть стало неудобно, но и вставать как-то лень было.

— Да нет никакой сути. Я просто так пришла. Без попыток обработать. Жизнь — дерьмо, Спар. Она на две трети состоит из боли, страданий и потерь. Ты с этим борешься, но дерьмо не прекращается.

— Так, я понял. Ты толкаешь меня на самоубийство вследствие полного разочарования жизнью.

— Нет, я хочу сказать, что это путь чудовищ. Терять, испытывать боль и стремиться её избежать. Для чего тянуть к новой и новой силе. На этом пути ты познаешь все виды страдания. А также равнодушие. Собственную жестокость. Станешь такими же, как и мы.

— Такен же не стал.

— Такен, — рассмеялась Гроза. — Стоило его сыночку и ученикам пострадать, как он мигом забыл про миролюбие и был готов вырезать целый род, чтобы получить желаемое. Такен — такое же чудовище, как и мы. Просто куда лучше маскируется.

— К чему ты это? — устало спросил я.

— Попробуй превзойти нас, Спар. Стань сильным, но не становись чудовищем.

— Легко сказать, — выдохнул я.

В этот вечер закат был особо кровавым.

Глава 9. Скалы, или Как Спартанец новую силу получил

Не стать чудовищем. Не стать чудовищем.

В следующие дни эта мысль крутилась у меня в голове. А может, я хочу стать чудовищем!

Жаль, силенок не хватает.

Пару следующих дней я провёл между скалой и Грозой.

Находиться в крепости мне по-прежнему было невыносимо. Может, это и малодушие, но я просто не находил в себе сил жить как прежде. Поэтому с утра, сразу после завтрака, сваливал. И, так как на душе было тошно, лупил скалу. Ничего другого мне сейчас доступно не было. Да и этого делать не следовало, но я всё равно истязал себя. Боль тела приглушала душевную.

Гроза же помогала мне восстанавливать энергосистему. Хотя бы в душу больше залезть не пыталась. Иначе бы я не выдержал.

Собственно, я и не выдержал.

Из-за того, что уходил рано утром, а возвращался уже в темноте, пропустил тот момент, что Паоль, оказывается, находится в крепости. Ел я тоже у своей скалы излюбленной. Зашёл один раз в столовую, набрал там порций и в кольцо поместил.

Я бы и этот день провёл вдали от крепости, но Гроза заявила, что ей надоело таскаться ко мне. Поэтому, если хочу помощи, нужно прийти в её лекторий. Я и пошёл. К обеду. Да и совестно как-то стало. Не одному мне хреново. Надо было других проверить.

Но стоило зайти во двор, как Пауля увидел. А настроение у меня не сказать, что хорошее. Скала-то не отвечает. На ней нормально сорваться не получается. А тут этот высокомерный засранец. В свободных брюках, рубашке серой. Не белой хотя бы. Но и так — чистый выпендрежник.

Я к нему сразу направился. Какой-то своей частью осознавая, что неправильно поступаю. Но ничего с собой поделать… не хотел. Смог бы, но желания не было.

— Ты что здесь делаешь? — остановился я напротив Паоля.

Он с Люцием о чем-то общался. У обоих в руках мечи были. Опущенные, но понятно, что позвенеть ими собирались.

— Опять ты, — смерил меня высокомерным взглядом Паоль.

— Что, получил по шее и к папочке под хвост сбежал?

— У меня, в отличие от тебя, есть отец…

Я без всяких обиняков зарядил ему в зубы. Точнее, попытался. За эти пару дней я где-то на треть восстановился. Ни о каком ускорении, да и былой прыти заикаться не стоило. Поэтому ударил-то я первым, но также первым получил ответку, отлетев обратно и на утоптанную землю.

Когда поднялся, мне Люций путь преградил. А Паоль ушёл.

— Не надо было его спроваживать, — утер я кровь.

Люций вместо слов схватил меня и коленом в живот ударил. Свалиться он мне не дал, отодвинул и кулаком ещё зарядил. Снова в живот пробил. Я содержимое желудка и выпустил себе под ноги. Прямо на виду тех, кто во дворе находился.

— Чего ты добился? — спросил Люций, присев рядом. — Заполучил себе врага на ровном месте. Сына своего учителя. Создал проблемы и себе, и своим друзьям, и Такену. Не сдержал эмоций. Ты по-прежнему жалкий щенок, который не научился вовремя замолкать и продолжает тявкать не по делу.

— Ты мне не отец, чтобы поучать, — зло прошипел я.

— Будь я твоим отцом, переломал бы ноги, чтобы запомнил урок, — поднялся он.

Отряхнув невидимую пыль, Люций также спокойно ушёл.

* * *

Полежав на земле, посозерцав небо, встал и отправился отмываться. Гроза не оценит, если в таком виде заявлюсь. От того, как на меня другие ученики смотрят, получил даже какое-то извращенное удовольствие. Ну как же, лучшему ученику преподали урок.

Ничего. Я к Паолю ещё подойду. Так, за примирением, путем избиения.

«Ты чего к моему брату прицепился?» — раздался в голове насмешливый голос Розы.

«Потому что он высокомерный засранец», — честно подумал я.

«Прямо как ты?» — поддела меня Роза.

«Нет. Я точно лучше».

«Какая самоуверенность».

«А что такое? Переживаешь за него?»

«Вот ещё. Мы не родные брат с сестрой. В смысле, матери у нас разные. С чего нам друг друга любить?»

«Вы всё же родственники».

«О да, кто бы говорил, — эта мысль Розу откровенно позабавила. — Мне стоит в скором времени ожидать, что ты проникнешься любовью и уважением к папочке?»

«Уела», — сдался я, поднимаясь по лестнице к себе на этаж.

В комнату заходить не буду. До душевой дойду, там помоюсь.

«А переодеться?» — Роза не собиралась от меня отставать.

«Ладно, переоденусь».

«Какое взрослое решение».

«Отстань».

«Уверена, если твои друзья ещё