Фантастика 2025-152 - Екатерина Александровна Боброва

людей ты создаешь новый отряд. Ударственный. Неумех, невоинов подвергни полному разоружению — и гнать около крестьян. Также поступишь с прочими сотнями корпуса Хвана. Равно всё: простолюдин или вельможа. Когда не умеет военному делу — в крестьянский лагерь идти!

Звезда Угиль кивал на каждое слово и похрустывал кулаками. А все прочие командиры косились на него одновременно с брезгливостью и страхом.

— Собраться в сильный отряд! — рубанул рукой воздух генерал Ли. — Воспринять лучшие доспехи. Наши или вынутое из пиратов. Вот Ким Нгуен — он даст тебе всё. Угиль должен воссоздать лучший отряд! Я проверю каждого!

— Исполню, сиятельный! — легкий ураган пронесся по залу, светильники чуть не попрятались со страху.

— Завтра утром Правая армия идет в поход. Ким Ыльхва — твой корпус идет на восточную дорогу, Ли Сунмон — ты на южную. Ким Нгуену требовалось приуготовить снаряжение на три дня. Необходимость такова: искать селения, принуждать к подчинению…

— Нужно передать послание короля местному князю Со! — влез, наконец, в беседу Ю Сып.

Генерал Ли помолчал с плохо скрытым недовольством на лице.

— Верно. Нужно. Задача: получить знатного пленника. И отпустить его при письме к Со Садамори. Но я присовокупляю не сказанное: селения брать с бережением. Но потребность есть в добыче: продукты, оружие и доспехи, вещи из бронзы. Брать всё — везти сюда.

— А пока Правая армия будет в походе, здесь пройдет обсмотрение Левой и Средней. Командиры! Вы будете собирать ваши отряды, будете показывать умения и мастерство ваших воинов. Я сам… избавлю армию от непристойных.

— Недостойных… — прошептал одними губами Гванук. Но, конечно, генерал не мог его услышать.

— Прошу дозволения говорить, сиятельный, — низко поклонился кругляш Нгуен.

Ли Чжонму с некоторой настороженностью кивнул.

— Я могу ошибиться, господин мой, но моему скудному уму кажется, что уже завтра едва ли не половина войска исчезнет, и появятся тысячи обычных мирных жителей. Мы их должны будем содержать, как и прежде? А зачем, если они больше не воины Чосона?

— Ким Нгуен молодец. Я объясню, зачем. Крестьянскому… «войску» предстоят работы. Небоевые люди выстроят большой лагерь для всех Трех армий — не стоит жить всегда здесь, в Одзаки. Они будут заниматься производствами для пользы. Но предважнейшее: они будут учить дело воина. Хван Сану предстоит доказать, что он — суть воинский начальник. Лучшие, если доказано, что стали воинами — вернутся в строй.

— Это так мудро, сиятельный, — снова поклонился Нгуен. — Дозволено ли будет мне предположить, что воины и работники станут снабжаться по-разному. Дабы у крестьянского войска имелось желание встать в воинские ряды.

Ли Чжонму поразмыслил и кивнул.

— Мудрственно. Домысли такую мысль, Нгуен. И еще домысли: работники тоже завладеют разными пайками, для много и мало работавших. Крестьян следует загрупповать. Старший в группе отмечает достоинство работы каждого. И получает норму на каждого.

— Мне потребуется много людей, господин мой. Всё это нужно носить, наделять, перераспределять, снова носить…

— В людях нужды нет, Нгуен. Сосчитай и выбери нужных. Да! — опомнился он. — Пометка высокой важности! Велю изыскивать, подбирать и хранить бронзу. Любую. А еще я нуждаюсь в бумаге. Большой.

— Насколько большой? — удивился кругляш.

— Вот, — генерал развел руки максимально широко. — И больше.

Нгуен обещал подумать, а генерал Ли продолжал сыпать указаниями: что и кому надо сделать. Вельможи уже жалели, что не записывали с самого начала. Веселенький вышел пир победы — так и читалось на их лицах.

…Ранним утром, едва встав, главнокомандующий велел позвать к себе опального Хван Сана. Тот, после ночи, проведенной в тюрьме, являл собой жалкое зрелище. О Гванук с ужасом поймал себя на мысли, что испытывает к этому вельможе презрение. Слуга — и презрение⁈

Генерал Ли поведал трясущемуся Хвану, что вечером многие умоляли его проявить милость. Он помолился (правда, неясно кому) и решил снизойти.

— У тебя теперь есть шанс, Хван Сан. Принимай крестьян. Разбей их на группы, назначай старших, выдавай задачи. У тебя будут забирать нужных — не спорь и отдавай. Время пройдет, лагерь образуется — начнешь их воински учить. Но по-особому. Я поведаю, как.

Благословив юного вельможу на новый подвиг, старый генерал вышел проводить Правую армию в поход. После нашел командира Пак Чхо, на которого вчера были повешены все пленники, и занялся допросами. Почти сразу освободил всех детей, женщин и стариков. Предложил некоторым пойти в услужение, обещал кормить. А вот почти всех мужчин досматривал тщательно. И делил их на три группы. Знатных пленников — таковых оказалось всего шестеро — велел запереть в темном глухом подвале. Мастеровых, особенно, тех, кто занимался кузнечным делом, плотничеством, строил корабли — велел поместить в своем доме, в светлых комнатах. Два десятка влезли с трудом. Прочих же — крестьян, рыбаков, простых воинов — отправил в глухой загон без крыши даже.

— Пак Чхо, понимаешь, кого надо будет лучше всего кормить? — подмигнул он командиру левых.

— Догадываюсь, но не понимаю, зачем, сиятельный, — чистосердечно развел руками командир.

В этот день выяснилось, что в Одзаки, кроме захваченных пленников-вокоу, есть и освобожденные пленники. Конечно, пираты держали у себя захваченных в море чосонцев, а еще больше — минцев. Всего освободили почти сотню человек. Их генерал Ли стал допрашивать с еще большим интересом. Освобожденных щедро поили, кормили, обещали вернуть домой. Но генерал выяснял подноготную каждого, и, узнав, что минец по имени Ван Чжоли является кузнецом-литейщиком, стал умолять его остаться на острове.

— Обещаю тебе щедрый найм! — увещевал он измученного пленника. — Плата по дням и плата за работу. Не скупясь!

Как не отнекивался Ван, но всё же сдался. Видимо, он, как и Гванук, понял, что чосонский предводитель, в крайнем случае, удержит его силой.

— Нгуен, пошли к Хван Сану кого, пусть из крестьян найдут кузнецов. Хоть, слегка, но кузнецов. Это важно!

Ким Нгуен, который только-только склеил найденную бумагу в требуемые рулоны и с гордостью вручил ее своему господину, горестно вздохнул и снова кинулся исполнять новые приказы.

Среди минцев генерала заинтересовал еще один пленник — Го Вайжэнь. Он оказался купцом, по его словам — «ничтожнейшим и бедным». Но даже потрепанный после плена вид говорил о том, что торговец чрезмерно скромен.

— Где находится твой родной город, почтенный Го Вайжень?

— О! Это известный порт Люцзяган, о могучий генерал Ли. Он стоит близ устья божественной