Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик

не пускали. У неё маленькая совсем внучка одна осталась, а её не пускают к ней, — возмущение плескалось в воздухе слишком ярко и запросто могло пролететь крепкое словечко, но служивый сдерживался. - Я объясняю им, что оплатил комнату уже и тебя разместил на постой. А они, видно, пускать в избу никого не собираются.

- Эх, нужно было напроситься к ним в попутчики, тогда давно были бы на месте, — заметила с сожалением.

- Растерялся я как-то, а теперь чего уж об этом говорить, — смутился Сил Капитонович. - Доехали живыми и здоровыми — вот и ладно. Отдохнём денёк, другой и за дело примемся.

Больше нам с Калюжными пересечься в дороге не удалось. Они двигались с меньшими остановками, в отличие от нас...

Было ещё одно неприятное открытие — это встреча с этапируемыми каторжанами. Нет, я знала, что периодически в Сибирь отправляют осуждённых и про кандальный путь уже мне рассказывали, но одно дело об этом слышать и совсем другое — это видеть собственными глазами.

Мы столкнулись с каторжанами приблизительно на середине нашего пути. Им пришлось сойти немного с дороги, чтобы освободить проезд для почтового обоза и нам.

Не мне судить о правосудии в этот период России, но видеть этих людей было больно и страшно. Около двух десятков, закованных в кандалы, и цепи мужчин вели пешим ходом. Осуждённые были измучены физически, холодом и голодом, но больше всего меня поразили глаза этих людей. Я понимала, что в таком состоянии не все дойдут до места отбывания ссылки. Однако у некоторых из них был прямой взгляд и сила духа в глазах, хотя большинство были потеряны и не хотели больше бороться за свою жизнь. Тяжело оставаться человеком при нечеловеческих условиях, но те, кто преодолеют себя — выживут.

Все ли из каторжников достойны таких мучений? Или таким способом они искупляют часть своих грехов? Были ли они осуждены правомерно?

Вспомнились вдруг декабристы и революционеры, отправленные в сибирские остроги. На ум сразу пришёл Фёдор Михайлович Достоевский, которого привезли в Омск почти с эшафота за участие в собраниях кружка Петрашевцев и приговорили к смертной казни, но в последний момент помиловали. Каждодневный тяжёлый физический труд, к которому он не привык, не сломал его. Суровые условия острога сломили дух многих, но его закалили и сделали более выносливым и дисциплинированным. Его воспоминания отразились в творчестве, но тогда я многое не понимала. Не сломаться — это под силу не каждому.

- Не стоит их жалеть, Мария Богдановна. Они своих жертв не пожалели, — заметил моё состояние Сил Капитонович. - Это этапируют воров и душегубов так, а к остальному люду относятся чуть лучше и в железе на морозе не держат. По мне так сразу нужно было их на плаху отправить.

После этих слов теперь стоило задуматься. Что будет с теми, которые ещё сильны духом? Когда их сломают?

«Действует ли здесь правило, когда зло может породить лишь ответное зло? Смертная казнь существует, но тогда, почему сразу не казнили за такие серьёзные преступления? — одни вопросы крутились в голове и ни одного ответа. - А стоит ли, действительно, переживать об этом? Людские пороки не искоренить при любом уровне благосостояния народа, поэтому всегда будут те, кто преступил закон. Хорошо только тогда, когда это тебя не касается».

Дорога сильно утомила, хотя места мы проезжали очень красивые и живописные со сменой рельефа и растительности. Весь наш путь пролегал вдоль реки и её стариц. Часто на стоянках были заметны на берегу перевёрнутые рыбацкие лодки и более крупные суда. Я даже представить себе не могла, насколько интенсивно использовалась эта водная артерия в период навигации. Хотя чего таить, в этой реальности меня радовало такое развитие речного и морского флота, которое не было настолько развито в Средние века в той прошлой моей жизни. Наверняка этому поспособствовала более продолжительная жизнь Петра Алексеевича, его реформы в различных сферах и активный товарооборот с другими государствами.

«Вот бы летом здесь проехать или пройти по реке, — предавалась мечтам. - В тёплое время года можно в шалаше переночевать с большими удобствами и без клопов».

Печалило меня лишь одно... Моя мечта о путешествиях постепенно сходила на нет...

На постой мы останавливались в разных местах, но везде обстановка была примерно одинаковой: топчан, в лучшем случае с тюфяком набитым сеном, или голая лавка в общей комнате. Мне хотелось большего комфорта и удобств, но хозяева не могли этого предоставить. Постояльцы всё-таки были готовы платить и за такой скромный постой.

Питание после первого неудачного раза решила использовать своё, всё равно печь в избе протапливалась, а приготовить кашу или похлёбку из своих запасов труда не составляло. Благо продуктов мне вручили с приличным запасом, а на двоих нам много не надо. Разнообразие себе могли обеспечить. Алтын, оказывается, сунула вместе с подарком и запас из своих национальных деликатесов: казы ( конская колбаса, вяленая или копчёная ), шужук ( колбаса из конины ) и карта ( кишки, начиненные мясом и жиром, также копчёные или вяленые ). Если бы Владимир Жирнов не принялся пристраивать моё добро в Таре, так до самой разгрузки в Тобольске и не узнала бы об этих «сокровищах». Столоваться самостоятельно было лучшим решением, чем маяться животом и пить горький отвар от расстройства желудка.

У котов был свой запас мяса, разделанного порционно и замороженного, но иногда и они себя успевали порадовать пойманной мышью или крысой прямо во время нашего отдыха.

В отхожем месте чаще встречались сталагмиты из отходов жизнедеятельности или нужду приходилось справлять в ближайшем лесочке или ложке, что не добавляло радости даже при созерцании красот. Зачем ждать оттепели, когда можно всё вовремя прибрать?

Пару раз нам предлагали в дороге обмыться в бане, которая топилась по-чёрному, но я даже не стала рисковать из-за боязни подцепить что-нибудь неприятное. Благо потеть с нынешней погодой ещё не приходилось даже на ярком солнышке. Чуть зайдёт оно за облако, и всё тепло пропадало. Поэтому было проще обтереться влажной тряпицей и немного потерпеть.

Хватало также мелкой живности в щелях на полу или в подстилке из соломы. Если в доме были блохи или клопы, то обязательно утром вставала покусанная. Гуска при этом их даже не замечал, отчего было обидней всего. Эти мелкие кровососы умудрялись залезть даже под одежду, хотя всё время спала в рубахе и в штанах, заправленных в высокие вязаные носки.