Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Шатун на ходу скинул со спины рюкзак, и транквилизаторный пистолет, заряженный становыми дротиками, перекочевал из него в карман куртки. Чисто на всякий случай. Ох, зря они под землю сунулись, вот ей-богу зря!

– А если б он с бубей пошел, было бы еще хуже… – прошептал сталкер себе под нос свою любимую присказку.

– Что ты там бормочешь? – не оборачиваясь, осведомился Песков.

Спросил и замер. Внезапно, будто на стену наткнулся. Шатун остановился тоже, не сразу сообразив, что с «лояльным» творится что-то неладное. И только когда он пошатнулся и начал оседать на пол, а у самого Шатуна вдруг задрожали от слабости колени, до сталкера дошло – пьющий жизнь! Один раз ему не повезло столкнуться с таким Новым. Еще в Муромской Зоне. Чуть концы не отдал. И отдал бы, будь он тогда один…

Инстинкты сработали как надо, и очень здорово, так как в данном случае промедление было смерти подобно: несколько секунд воздействия пьющего жизнь – и ты становишься беспомощным, как медуза, выброшенная на берег прибоем. «Лояльный» был уже в конечной стадии этого процесса, а сталкер – в начальной. Но накатывающая слабость не помешала ему вскинуть транквилизаторный пистолет. В отсвете упавшего факела впереди мелькнула какая-то тень, и Шатун дважды выстрелил. Стрелял почти вслепую, но, к счастью, попал: там, в темноте, уже за гранью видимости послышался глухой звук упавшего тела.

Шатун перешагнул через упавшего Николая (теперь, когда воздействие прекратилось, он примерно через полминуты оклемается, правда, чувствовать себя будет паршиво) и метнулся вперед, держа пистолет в одной руке, а факел – в другой. Но больше впереди никого не оказалось. Только лежащий на полу пьющий жизнь. Вернее, пьющая, поскольку это была женщина, причем молодая и довольно привлекательная.

Шатуну некстати вспомнились «Сумерки» – фильм про гламурных вампиров, от которого балдела Ритка, его шестнадцатилетняя дочь. Это было еще тогда, в первые годы его сталкерства, до того, как жена забрала ее и уехала к родственникам в Новосиб… Как будто он застрахован от появления Зоны… Так вот, вампирши из того фильма (не то чтобы Шатун интересовался, просто телевизор же работал, а ему что – глаза закрывать?) выглядели точь-в-точь как эта – бледные, красивые, изящные, словно с подиума. Только одежда на ней, само собой, не от-кутюр, а для хождения по холодным подземельям.

Пьющая жизнь была без сознания. И немудрено: попали оба дротика – в грудь и в плечо, а это для Нового – не фонтан. Двойная доза стана вырубает их наглухо.

Сзади послышалось шевеление. Шатун обернулся – Николай медленно и с трудом поднимался на ноги.

– Надо ее убить! – произнес он. – Нельзя такую оставлять у себя за спиной!

Сталкер заколебался. По большому-то счету, «лояльный» прав, конечно, – опасная тварь, от которой следовало избавиться. Вот только убивать беспомощную, да еще женщину – совсем не то же самое, что пристрелить в бою пытающегося тебя убить Измененного.

– Чего молчишь? – уловил его колебания Песков. – На личико симпатичное запал? Она бы нас обоих убила, не раздумывая! Давай, время дорого! Только ножом, чтобы без шума.

Шатун с досадой отвернулся: а то он сам тупей паровоза и не понимает! Но главное не в этом. Мотивы «лояльного» предельно ясны: всю грязную работу он хочет спихнуть на того, кого считает профессиональным убийцей Измененных, а сам чистеньким остаться. Да и непросто убивать себе подобных собственными руками, ох как непросто! К тому же риск попасть в лапы Новых у них обоих весьма велик. А Шатун слышал, что настоящие Измененные относятся к «лояльным» едва ли не хуже, чем к людям. А если еще у «лояльного» на руках будет кровь Нового, ему не позавидуешь. А отживший, тем более из АПБР, при подобном раскладе – так и так покойник. Конечно, Шатун не был телепатом, но в людях разбирался. А тот факт, что «лояльные» – не совсем люди, в данном случае значения не имел. С Николаем все эти выкладки сами собой напрашивались, прямо в глазах его читались. Всяко выходило, что убивать Шатуну…

Сталкер извлек нож. Проклятье! Как же мерзко на душе! Да, это враг, да, ему уже приходилось убивать, хотя и не так много, как думает «лояльный», но привычным и обыденным делом убийство для Шатуна так и не стало. Он – рейнджер, проводник, иногда – телохранитель, но никак не палач! Вот только время не ждет, и неизвестно, была ли эта пьющая жизнь подключена к Паутине. А если была, то с каждой минутой промедления растет опасность, что сюда прибудут другие боевые Измененные. Надо на что-то решаться… Сделав над собой невероятное усилие, Шатун приготовил оружие, чтобы аккуратно перерезать горло бессознательной «вампирше», но как раз в этот момент она открыла глаза.

И взгляд этот был таков, что рука с ножом замерла. Глаза ее не менялись, не заполнялись чернотой, как у всех Новых, когда они готовятся применить свои способности. Да такого просто не могло быть после двух становых дротиков, но что-то в этом взгляде присутствовало… чуждое, нечеловеческое и даже Новым не присущее. Так могла бы смотреть ядовитая змея, если бы была разумна.

– Отживший! – произнесла пьющая жизнь, не сводя глаз со сталкера. И голос ее тоже казался каким-то… не соответствующим этому телу, что ли. – Снова ты… Не погиб, значит… Упрям и удивительно живуч для своего вида! Но глуп. Неужели ты думал, что сможешь свободно шастать по моему городу, и я ничего не узнаю?

– По твоему городу? – даже задохнулся от изумления Шатун. – Ты… Сид?

– Не целиком. Просто временно использую это тело. Его владелица – часть моей сети, в которую ты попался. У тебя нет шансов, отживший! Тебе не уйти от меня. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, – пережить эту ночь и, при большом везении, – следующую. Но потом ты попадешь в руки моих солдат. И тот, кто тебе помогает, тоже. Вы оба – уже покойники, только еще дышите по какому-то странному недоразумению. Твой приход в мой город был ошибкой, отживший. То, как ты корчишься, пытаясь выжить, до сих пор меня забавляло, но при данных обстоятельствах тратить много времени на подобные развлечения просто нерационально. Так что скоро игра закончится, готовься!

Шатун чувствовал, что с каждым словом Сида нарастает напряжение находящегося сзади «лояльного». Его, похоже, так и подмывало шагнуть вперед, чтобы заставить замолчать «хозяина города»,