Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

Фраза прозвучала обыденным голосом, но с угрожающим оттенком.

— Что, Синдикат перестанет продавать мне информацию?

— Не только. Скажем так, информация о вас станет более доступной. Гораздо более доступной.

Бад пробарабанил пальцами по столу, словно колеблясь, стоит ли продолжать или нет.

— У вас и так много врагов, чувачок. А если вы начнёте работать с Эйзентрегером, их станет на порядок больше. Знаешь, что сделает Синдикат? Мы найдём всех, кому каждый из вашей команды когда-либо создал проблемы, и предоставим всю информацию о вас совершенно бесплатно.

— Ты мне угрожаешь?

Бад невесело усмехнулся и поднялся.

— Для модификаций «Стакса» ты лучшая кандидатура, но не единственная. Если ты откажешься, нацисты найдут других программистов. А если те не справятся, то появятся другие. Рано или поздно они добьются своего, и в Синдикате это понимают. У мира сейчас две проблемы, которые привели его на край пропасти: слишком сильная зависимость от компьютеров и дырявая экономика, помноженная на жадность мировых банкиров. Достаточно чуть-чуть подтолкнуть его, и он полетит вниз вместе со всеми нами.

Говоря это, Бад поставил на край стола бутылку с остатками минералки и поднёс к ней согнутый палец. Выпрями он палец, и бутылка упала бы на плитку, разбившись вдребезги, но Бад, подержав палец пару секунд, отодвинул бутылку в сторону.

— Синдикат всего лишь поддерживает равновесие всеми доступными способами. А я пришёл сюда исключительно по старой дружбе, не для того чтобы угрожать. Для того чтобы предупредить. И попросил прийти твоих друзей, надеясь, что они смогут тебя отговорить. И если уж быть до конца откровенным… я не знаю, проиграешь ли ты или выиграешь. Пока не дойдёшь до финиша, не узнаешь своё место. Но если вы в это ввяжетесь, у вас будет столько неприятностей, что…

Он посмотрел по сторонам, словно пытался найти подходящее сравнение, затем махнул рукой и пошёл прочь, даже не попрощавшись.

Лекс посмотрел на Андерса и Лиску. Те сидели притихшие, задумчивые, немного ошарашенные.

— Ну, что скажете? — мрачно спросил Лекс.

— А что тут скажешь? — хмыкнул Андерс. — Я ваще не понял, что это сейчас было.

— Это было предупреждение, — пояснила Лиска.

— Китайское?

— Тебя ещё не отпустило? — едко полюбопытствовала Лиска.

— Ну, ладно, ладно… Я всё понял. Синдикат и скинхеды — враги. Этот твой знакомый сказал нам, что если мы станем работать на Эйзентрегера, то нам крышка, и теперь нам надо решить, лезть туда или нет. Правильно?

— Только крышка будет не только нам, но и всему миру, — сказала Лиска.

— Ну, это по его словам. А может, мир действительно станет лучше и чище.

— Что-то я не помню, чтобы с приходом Гитлера мир стал лучше и чище.

— При чём тут Гитлер? Гитлер вообще был пешкой, чем-то вроде вывески у нацистов.

— Он вообще-то их вождём был, — напомнила Лиска.

— Точнее, громкоговорителем. Там всем заправлял Хаусхофер…

— Кто?

— Хаусхофер и Гесс, и если мы говорим о Германии как об империи, то сто лет назад…

— Заткнитесь оба, а? — нервно попросил их Лекс. — Плевать на то, что было сто лет назад. Плевать на то, что было десять лет назад, и на то, что было вчера. Надо решать, как действовать сейчас.

— Нашим сказать надо, — предположила Лиска и неуверенно добавила: — Наверное.

— Если вы не захотите связываться с Синдикатом и приведёте убедительные аргументы, я скажу Северу, что наша команда стала неэффективной, и откажусь от его предложения. Лиска?

— Я не боюсь Синдиката, — ответила Лиска. — Я уже говорила, чего я боюсь. Шесть месяцев изоляции… Ну, там, клаустрофобия и всё такое…

— Это время пролетит очень быстро, особенно если всё это время работать, а не думать о клаустрофобии, — сказал Лекс. — У японских корпораций есть двух- и трёхгодовые проекты. И ничего, люди работают.

— Да, я знаю. А по окончании контракта становятся миллионерами.

— И, как правило, заключают ещё более выгодные контракты. Так что? Твое мнение?

— Я как все, — ответила Лиска и сразу же поправилась: — Как ты решишь, так и будет.

— Ясно. Андерс?

Андерс пожал плечами.

— Я у вас человек новенький…

— Но право голоса у тебя есть.

— Дружище, я как Лиска. В смысле, я — как ты скажешь. Скажешь «да», значит — да. Скажешь «нет», значит — нет. Но…

Андерс сделал многозначительную паузу и принял задумчивый вид.

— Но? — нетерпеливо спросил Лекс.

— Если меня не будут перебивать, то я объясню свою позицию.

Лиска и Лекс переглянулись, девушка вздохнула и покачала головой.

— Объясняй, — кивнул Лекс. — Только покороче.

— Дело в том… вот смотрите. Мне тридцать лет. У меня есть дом, машина, еда, одежда, в общем, я, может быть, не богат, но уж точно обеспечен всем необходимым. Казалось бы, надо жить в своё удовольствие и ни о чём не задумываться, но знаете что? Я задумываюсь. Я иногда спрашиваю себя: для чего? В чём смысл моего существования? Зачем я вообще здесь?

— Покороче, Андерс, — вздохнув, попросил Лекс.

— Если покороче — это хороший шанс выйти на следующий уровень. Я искренне надеюсь на то, что твой знакомый был прав и Эйзентрегер затевает что-то серьёзное. Я не боюсь Синдиката. Они такие же барыги, как Михаэль, только торгуют не травяной дурью, а информационной. А вот работа на крупную корпорацию, пусть даже она нелегальная, — это всегда игра по-крупному.

— Бад сказал, в этой игре на кону весь мир, — напомнила Лиска.

— Ну так это хорошо! — воскликнул Андерс. — Задумайтесь только — судьба подбрасывает нам шанс проявить себя и изменить мир. Не знаю, как вы, а я всегда мечтал сделать что-нибудь такое, чтобы было потом что вспомнить. Не мне вспомнить, а потомкам.

Солнце едва вылезло из-за края тучи и через несколько секунд скрылось. Ветер снова поднялся. По аллее ветер нёс бейсболку, за ней гнался мальчишка лет десяти. Настигнув её, схватил и, прижимая к груди, побежал обратно.

— Не боишься, что потомки тебя проклинать будут? — спросила Лиска.

— Победителей не проклинают, — твёрдо произнёс Андерс. — А если мы не верим в победу, тогда лучше сразу заднюю дать и не впрягаться.

Он был прав. Сказал всё в цвет.

Лекс тоже надеялся на то, что за спиной Эйзентрегера действительно могущественные силы и игра будет по-крупному. И когда Бад рассказал о том, насколько опасно связываться с Четвёртым рейхом, он не предупредил, а наоборот, подтолкнул Лекса к тому, чтобы дать своё согласие.

И всё же он колебался. С Синдикатом ссориться