Этногенез-2 - Елена Кондратьева

Джон не нашелся, что ответить, и пошел дальше учиться рисовать карты. Довольная собой — не каждый раз удается упрямца переспорить! — я подошла к Бенёвскому. «Ла Навидад», подгоняемый сильным попутным ветром, рассекал волны неестественно ровно, почти не покачиваясь. Они сами расступались перед его носом.

— Далеко еще, полковник?

— Дня два, если ничего не случится, — нервно ответил он, не отнимая бинокля от глаз. — Спасибо вам, Кристин, я очень благодарен. Ваше решение твердо?

— Какое решение?

— Добраться до Храма, о большем я не прошу. Надеюсь, вы все поймете там. Ну, а нет, так нет. Просто не мешайте, прошу вас. А я всем заплачу, не сомневайтесь, и вам, как положено, двойную капитанскую долю.

Говорить вот так, с его затылком, мне не понравилось. Впрочем, дельфин на всех действует по-разному, как, наверное, и другие предметы.

— Не забудьте только, что у нас есть охотничье соглашение. Все погибшие указали своих наследников, а еще некоторые потеряли пальцы, один ступню, и один — глаз. За все это тоже положена компенсация. Я вам могу дать почитать, у нас все по-честному.

— Потом! — Бенёвский передернул плечами. — Все потом… Это неважно. Я заплачу, сколько потребуется. Там все есть, все! Только бы скорее!

Я отошла и, конечно, столкнулась с Устюжиным, который покуривал трубку на баке.

— Иван, вы бы снимали с него дельфина на ночь. Это позволит уснуть.

— Предлагал, да он не позволяет. А я и сам хочу побыстрее, Кристин. Ведь все, что было — так, тропинка к дороге. Доберемся до Храма и увидим дорогу настоящую. И ты увидишь, если захочешь.

«Ла Навидад» летел вперед весь день и всю ночь. Я прекрасно выспалась, да и все остальные тоже. Все, кроме Бенёвского. Что ж, тем спокойнее было мне: он не упадет и не выронит дельфина из рук, и не будет ни шторма, ни дерева в море. И вот, когда время подходило к полудню, а мои пираты от безделья взялись плясать под губную гармонику Руди, Бенёвский отошел от бушприта. Он был бледен, истощен, но счастливо улыбался.

— Это здесь!

Мы дружно подскочили к борту, вглядываясь в берег. Нет, никакой бухты мы пока не видели.

— Впереди! — пояснил полковник. — Я видел в бинокль. Там камни, как и писали либери в письме к Петру Великому. Камни, через которые провести корабль может только волшебная фигурка дельфина! Полагаю, нам разумнее взять лево руля, а потом пойти прямо к берегу!

Он встал за штурвал и начал маневр. Ветер, конечно, помог ему, так что за управление кораблем я могла не беспокоиться. Но ветер и волны — это одно, а как быть с камнями? Дельфин не сможет сдвинуть их с места! Хорошее настроение пропало. Я бросилась на бак, и сразу увидела, о чем говорил Бенёвский: море здесь глубоко врезалось в сушу, но узкий проход был закрыт мелкими скалами, едва торчавшими из-под воды. Прибой разбивался о них, и облако брызг мешало рассмотреть бухту.

— Полковник, остановитесь! Нам надо кое-что обсудить!

Я направилась прямо к нему, но он так круто взял вправо, что мне пришлось схватиться за шкот и подождать, пока закончится поворот. Оглянувшись, я увидела, что теперь мой корабль летит прямо на скалы. Ветер усилился. Как быстро все произошло! Я поспешила к штурвалу.

— Шутки кончились, Бенёвский! Дельфин не научит «Ла Навидад» летать! Мы разобьемся в щепки!

— Мы разобьемся, если будете мне мешать! — полковник вцепился в штурвал так, что пальцы побелели, и шумно дышал, раздувая ноздри. — Тамплиеры были здесь! Проход есть, и дельфин укажет его!

Я сделала еще шаг, но Устюжин неожиданно схватил меня за плечи и отбросил в сторону, как котенка.

— Нет, Кристин! Умоляю, дай ему сделать то, что он должен сделать!

Краем глаза заметив, как на Устюжина кинулся Роберт, я снова оглянулась. Скалы были совсем близко! Ветер так усилился, что с мачты сорвало испанский флаг, который полетел веред, обгоняя корабль, и первым скрылся в сплошном море брызг, поднимавшемся до самого неба. Поворачивать было поздно.

— Оставь его! — успела я крикнуть Моррисону, занесшему над головой Бенёвского пудовый кулак. — Поздно!

Устюжин пытался сбросить с себя вцепившихся в него Джона и Роба, и одновременно задержать рвавшегося к штурвалу француза. Услышав мой крик, все прекратили борьбу и уставились вперед.

— Держись! — закричал вдруг Моррисон. — Спасайся, кто может!

В следующее мгновение «Ла Навидад» влетел даже не в брызги, а в пену. Дышать стало тяжело, я больше не могла разглядеть в этой пелене даже штурвал. На ощупь я добралась до борта, чтобы хоть за что-то уцепиться. Но удара не было, как не было и минуту спустя. А еще через минуту мы сразу, без перехода, выскочили на чистый воздух и спокойную воду. Мы проникли в тайную бухту Храма.

Бухту окружали горы, сплошь покрытые зеленью. Я разглядела водопад — значит, вода здесь есть. Уже неплохо. Меж горами куда-то вдаль уходила узкая, лесистая долина, но самое интересное было прямо перед нами. В двух милях впереди, в глубине бухты, мы увидели ровную площадку, на которой стояли какие-то длинные, низкие постройки.

— Там пристань, — спокойно сказал Устюжин, выплевывая выбитый кем-то зуб. — Можно смело швартоваться!

— Отставить смело швартоваться! — я встала и, подойдя к счастливому Бенёвскому, оттолкнула наконец его от штурвала. — Боцман! Готовить шлюпку для промера глубины.

— Дельфин не посадит нас на мель, Кристин… — прошептал полковник. — Теперь все будет хорошо. Дело тамплиеров не умрет и будет доведено до конца.

И, тем не менее, я заставила все как следует проверить. А потом с шлюпки мы высадили десант во главе с Дюпоном и Робом. Под прикрытием наших пушек они заглянули в одно из строений. Клод вышел и помахал шляпой.

— Кристин и вы, все! До сих пор вы занимались воровством мелочи! А если хотите золота — оно вас ждет!

Мы пришвартовались, перекинули трап, и я, пока еще с опаской, ступила на берег. Он оказался настоящим причалом, покрытым каменными плитами. Но южную растительность они остановить не смогли, и теперь все были покрыты трещинами. Жизнь торжествовала над камнем.

— Здесь давно никого не было, — уверенно сказал Клод. — Может быть, несколько веков. Постройки кирпичные, но крыши почти во всех рухнули от старости и деревьев, что на них выросли. Только это пустяки, мадмуазель! Зайдите внутрь, дверей тут нет.

Двери и правда сгнили. Я вошла