Мертвая невеста - Дарья Алексеевна Иорданская

– Идемте, – поторопил Чень. – Пока погода не испортилась.

Пещеры располагались не так далеко, но предстоял весьма утомительный подъем в горы. Кое-где в скалах были вырезаны ступени, а в иных местах даже приходилось полагаться на альпинистское снаряжение. Впрочем, Чень не собирался заходить так далеко.

Первоначально он вообще не собирался водить Хо Яна в пещеры. Достаточно было вывести его за границу деревни, за оплетенные алыми шнурами столбы. Теперь ситуация усложнилась.

– Пойдем долгой дорогой, – решил он, на ходу корректируя свои паршивые, злые планы. – Выйдет дольше, но идти будет проще.

Он пошел первый, закинув рюкзак на спину и подтянув лямки. Сзади послышалось пыхтение, скрип камешков под ногами, а после – звонкие голоса Лусы и одной из девиц из съемочной группы, желающих удачи. Да. Она понадобится.

Хо Ян нагнал Ченя через пару минут. В первые дни знакомства Чень полагал, что это человек ленивый, привыкший к богатству и праздности, и отчасти так и было. Хо Ян и пальцем не пошевелил бы для дела. Но когда речь заходила об удовольствиях, он с легкостью втягивался в любую авантюру: гонки на спорткарах, альпинизм, прыжки с парашютом. Ради глупостей и дешевых, лишенных смысла опасных эскапад Хо Ян оказывался удивительно легким на подъем и оставил далеко позади и А Ли, и его приятеля-фотографа, и увязавшегося за ними киношника.

– Ну и каково расти в таком месте?

Чень дернул плечом, не желая отвечать. Сказать по большому счету было нечего. Он едва помнил свое детство, наполненное страхами и запретами. Не выходи за пределы деревни, не поднимайся в горы, не переступай порог с наступлением темноты, не смотри на реликвии в храме, не жги больше двух благовонных палочек, не поминай имя своей матери…

– Четырехглазый!

Чень очнулся, буквально вывалился в реальность, тряхнул головой, провел ладонью по лицу, смахивая мелкую морось, оставленную клочьями тумана, что принес ветер.

– Как и везде. Лучше бы нам помолчать, Хо Ян. Подъем будет непростой.

Идти было и в самом деле нелегко. Дорогой этой, судя по всему, давно никто не пользовался: ступени крошились под ногами, веревка, натянутая вместо перил, в двух или трех местах была порвана. Чем выше они поднимались, тем тяжелее становился подъем и тем опаснее. Зато вид открывался великолепный. Добравшись до первой площадки, Чень перевел дух и глянул вниз. За спиной послышались восторженное аханье и щелчок затвора.

Зрелище открывалось величественное.

Долина была овальной по форме, вытянутой, пополам рассеченной узкой серебристой полосой реки Шендзы. В дальней части долины поток вытекал из скалы небольшим водопадом и так же уходил в гору, с тем чтобы стекать все ниже, ниже и влиться в одну из великих рек у подножия гор. Чень даже учил когда-то на уроках географии, истоком какой именно реки является их родная Шендзы, но с годами позабыл. Тем более что она не была нанесена на карты. Забыта, как и вся эта долина. Жители Цинтай немало потрудились, чтобы отрезать себя от мира и похоронить всякую о себе память.

«Чтобы уберечь людей за пределами долины от проклятия», – говорила когда-то бабушка. «Врет, старая ведьма», – говорил отец.

– А большая деревня… – заметил Фэн. – Сколько в ней человек живет? Не меньше тысячи?

Чень пожал плечами. Возможно. Возможно, даже больше. Жители Цинтай никогда не проводили перепись, никогда не следили за своей численностью, никогда не приглядывались к соседям. Единственной их целью было собственное выживание.

– А это что? – Фэн указал на деревянного идола на массивном каменном основании.

Хон прыгал вокруг со своей фотокамерой, стремясь запечатлеть идола со всех возможных ракурсов, и разве что на землю не ложился ничком. А Ли строчил в блокноте, сочиняя, должно быть, очередную бездарную статью.

– Шен Гуй. Горный дух-хранитель. Ему нужно оставить мелкое подношение. Когда уходишь в горы.

– И здесь в эту чушь еще верят? – Хо Ян достал из-за пазухи пачку сигарет, вытащил одну и втиснул в щель в стволе. – На, старик, покури.

Чень едва заметно поморщился. Жители Цинтай давно уже не верили в духов гор, идолы здесь стояли скорее в силу привычки, и подношения им делались так же – от случая к случаю, почти машинально. И все же со стороны это выглядело… некрасиво. Вспомнилась мама. О ней сохранилось совсем немного воспоминаний, но в одном из них – возможно, самом ярком – мама стояла в платье, украшенном лентами и цветными подвесками, и совершала какой-то полузабытый обряд перед идолом Шен Гуя.

Ей это, впрочем, не помогло.

– Идемте дальше, – отрывисто бросил Чень. – Дальше этого добра хватает.

* * *

Что-то неуловимо неправильное было в архитектуре тех зданий, что попадались по дороге вверх по склону горы. Что-то чужеродное. Словно бы люди, возводившие их, не принадлежали к местным племенам и народам, о которых писали в учебниках истории. Ну не инопланетяне же все это строили!

Храм оказался наполовину вырублен в скале, фасад же его был сделан из дерева и когда-то покрашен в разные цвета. Сейчас под действием времени, а может быть, в большей степени сырости краски выцвели, да и само дерево кое-где начало гнить. Драконы и причудливые чудовища потеряли кто нос, кто ухо, а кто целый кусок своей оскаленной, недоброй морды.

– Сними тут все снаружи, – распорядилась Мэй Мэй. – Я поговорю внутри с местными, узнаю, как дела обстоят. Не щелкайте клювом, котятки.

– Стерва, – проворчал Рой, вскидывая камеру на плечо.

– Сучка, – согласилась Джэнис. – Госпожа Бай, не поможете мне? – И молодая женщина продемонстрировала целый мешок с гримом.

– Мы раньше с собой возили помощников и визажистов, но теперь Мэй Мэй решила сократить расходы. У нас два оператора; думаю, с Фэном она спит, а иначе зачем его с собой таскать? Парень, небось, школу только вчера закончил! Зато макияж я должна сама накладывать. Бесит!

Лусы со вздохом забрала у Джэнис пакет.

– Мой тебе совет, госпожа Бай, – продолжила Джэнис, беря без малейшего предупреждения удивительно фамильярный тон, словно они были старыми подругами. – Если тебя позовут работать в телик, сразу же отказывайся. Удовольствия ноль, славы ноль, денег ноль, одна нервотрепка. И ты опомниться не успеешь, как станешь любовницей продюсера, а значит, будешь по рукам и ногам повязана. С кем из парней встречаешься?

Вопрос, заданный так внезапно, без малейшего предупреждения, поставил Лусы в тупик. С губ сорвалось беспомощное «Я не…», прежде чем она успела прикусить язык.

– Прости, прости, – отмахнулась Джэнис и ухмыльнулась. – Я три года работала в дурацком веб-журнале, собирая