Фантастика 2025-152 - Екатерина Александровна Боброва

наконец, объявил главнокомандующий пленникам, стоявшим, как мертвые деревья — молчаливые и неподвижные. — У меня нет войны с кланом Мацуура, и я решил простить ваше нападение. Ступайте к своему господину и передайте мою добрую волю.

— Наше оружие? — на ужасном корейском то ли спросил, то ли потребовал старший из самураев.

— Э, нет! Вы подняли его на моих воинов — теперь это мой трофей.

— Ножи? — ниппонец сохранял совершенную невозмутимость.

— Боитесь совсем без оружия идти? — генерал Ли неискренне рассмеялся. — Что ж, ножи я вам дам.

Получив свои длинные кинжалы в лаковых ножнах, самураи синхронно поклонились и вышли. Только дождавшись, когда двери закроются, Ли Чжонму со злостью стукнул кулаком по подлокотнику. Он был очень недоволен.

И почти сразу в зал прямо-таки ворвался страж с выпученными глазами:

— Прости, сиятельный! Там ниппонцы…

— Что? Напали на вас?

— Нет… Они убивают друг друга!

Я рад, читатель, что тебе интересна книга, раз ты добрался уже сюда) Буду стараться и дальше! Ты же можешь смело подписаться на мою страницу, прожать товарищеский лайк, от которого я стану работать с удвоенной силой)

Глава 13

Ли Чжонму сорвался с места с несвойственной для его возраста прытью. Гванук еле поспел за своим господином. На крыльце их взору предстало странное и пугающее зрелище: прямо на небольшой сельской площади пленные самураи расселись рядком в привычных для них странных позах. Один за другим они втыкали в себя ножи — прямо в грудь — а самый молодой из пленников подходил к смертельно раненому и перерезал тому горло.

Шестеро уже валялись в грязи из крови и пыли, нож рассекал плоть очередного ниппонца, приводя в трепет десятки невольных зрителей.

— Остановите их! — завопил генерал Ли, преодолев потрясение. — Немедленно!

Чосонцы среагировали так медленно, что долговязый ниппонец успел перерезать еще два горла. Даже когда несколько воинов Угиля кинулись к ним, самураи продолжили втыкать в себя в ножи, а молодой — добивать их, избавляя от мучений. По итогу, живым захватить удалось только убийцу. Воины повисли на каждой его руке, пленник рычал, орал и требовал отпустить — его чосонский язык оказался не так уж и плох. Парня, наконец, скрутили.

— Что это было вообще? — обвел главнокомандующий гору трупов.

— Я слышал, что таков путь благородных в Ниппоне, — неуверенно ответил Ли Чжисил. — Если имя благородного опозорено, либо он не смог выполнить волю своего господина — то смыть позор можно, только убив себя.

Подумал и добавил.

— Они такое уважают.

— Подведите!

Уцелевший самурай по-прежнему бесновался в руках бойцов. Каждый держал по одной его руке, а третий сзади еще слегка и придушивал — но и этого еле хватало.

— Руки прочь! Дайте мне умереть! — с болью глядя на трупы товарищей, орал ниппонец.

— Хочешь уйти? — внезапно накинулся на него Ли Чжонму. — Столько сил, столько возможностей — а ты просто хочешь убить себя? Это же путь труса. Если бы, хоть, в бою… Хочешь умереть в бою? Я помогу тебе!

Всё это генерал говорил в полный голос, пытаясь перекричать рычание озверевшего самурая. Казалось, тот вообще не воспринимал слова главнокомандующего. Но…

— Я дам тебе твой меч, — и после этой фразы пленник стих моментально. Бойцы испуганно напряглись, но ничего не происходило: ниппонец попытался встать ровно, насколько ему позволяли чосонцы.

— Мой меч, — с интонацией вежливой требовательности сказал он.

— Если ты выйдешь на поединок, — выгнул бровь генерал Ли, дождался мрачного кивка и махнул рукой. — Найдите Ким Нгуена, пусть пришлет из добычи…

— Это старый тати в коричневых ножнах и с акульей кожей на рукоятке, — быстро уточнил самурай. — Мне нужен только мой меч.

— Тогда скажи уже свое имя.

— Гото Арита.

Пока искали оружие, освобожденный ниппонец уселся на колени прямо на земле, упер кулаки с бока и сидел, не шелохнувшись. К главнокомандующему пробрался Звезда Угиль и, поклонившись, жадно зашептал:

— Сиятельный! Дозволь мне! Я выпотрошу этого островитянина!..

— Дозволю… Если ты поклянешься мне драться так, как нужно мне.

— А как…

— Мне важна не победа… Да и мало чести в победе над ним сейчас. Ты же видишь, он хочет умереть. Главное, что я хочу: чтобы ты разозлил его. Заставил драться по-настоящему. Понятно?

— Понятно, сиятельный. То есть, нет. Я б и сам хотел, чтобы по-настоящему. Но тебе это зачем?

— Когда есть злость — появляется желание жить. Мне он нужен живой. Так что самое главное — не убивать.

Угиль нахмурился.

— Как прикажешь, сиятельный. Клянусь тебе, что не убью его.

Меч пришлось ждать долго. Потом ниппонец неспешно обвязывал петли на ножнах специальным шнуром, крепил его к поясу. Тати оказался весьма похож на хвандо: длинный изогнутый клинок (разве что немного тоньше, без утяжеления к острию), большая рукоять. Приготовившись, самурай встал посреди освобожденного для поединка пятачка. Звезда за это время снял доспехи, чтобы быть на равных с противником. Кривой меч порхал в его могучих руках, словно, пушинка. Гото Арита равнодушно смотрел на это озорство с опущенными руками, тати продолжал оставаться в ножнах.

— Ну же! Не бойся, островитянин! — ухмылялся Угиль. — Больно не будет! Ну, может, чуть-чуть…

Он нарочито неуклюже, по сужающейся спирали подходил к ниппонцу. Тот тоже был довольно высоким, но на фоне Звезды выглядел крохой. Чосонский командир, кажется, был вдвое тяжелее! Гванук даже представить боялся, чтобы оказаться против этого могучего тигромедведя. Правда, сейчас Угиль показывал лишь свою медвежью сторону — тяжелую, неспешную. Гото Арита оставался предельно спокойным и расслабленным. Он не отступал перед напором врага, лишь постоянно поворачивался к нему невозмутимым лицом.

— Хха! — хвандо со свистом рассек воздух, метя в соединение шеи и плеча.

Удар страшной, убийственной силы, завершился перед самой плотью ниппонца. Разве что лист бумаги можно просунуть между кожей и сталью.

Гото Арита даже не моргнул!

Гванук завороженно смотрел на твердого, как сталь, самурая, видел, как закипает Угиль.

— Давай же! Раньше я не слышал, что среди самураев имеются трусы! Надо будет запомнить твое имя, чтобы потом доказывать всем обратное.

Стрела не достигла цели. Видимо, ниппонец ждал чего-то подобного. Но лицо его потемнело. Угиль почувствовал, что нашел верное направление.

— Хотя, зачем мне имя? Нет, я передумал убивать тебя, трус и сын