"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

class="p1">— Около каждой пушки остался на пару выстрелов, — продолжал Семен, — и у казаков — на двадцать у каждого. Кто сколько привык с собой пороха носить. У некоторых, может, и тридцать, а у некоторых дай бог десять. И все.

— На большой бой не хватит, — сказал Мещеряк. — Если будем снова защищать стены, надежда только на огонь.

— Огонь есть, — сказал я. — Все огненные трубы на месте. Даже смесь осталась. Половину из того, что было, израсходовали. Но надо делать ее еще. Живица, спирт, жир — лучше с рыбы. Его и добывать проще. За рыбой по лесу рыскать не надо.

— Значит, делаем, — кивнул Ермак. — И огненных труб еще. Бочки вроде есть, у нас их много. Кучум вернется. Залижет раны и вернется, это точно. Живицы у нас море, в лесу сосен тьма, да и остальное будет. Порох теперь экономить. Стрелять только при необходимости. А лучше из лука или арбалета. Будем ждать караваны. А ты, Максим, бросай все дела, и ищи серу. С ней мы сможем делать порох сами.

— Постараюсь найти, Ермак Тимофеевич, — пообещал я.

Я вернулся в свою избу. Около нее до сих пор валялся обугленный кусок бревна, отлетевший после взрыва порохового склада. Но она не пострадала, хотя черная отметина после удара осталась.

А внутри, рядом с лавкой, лежала добыча, доставшаяся мне после дележа трофеев. Я получил ее в благодарность за мои огнеметы очень много. Наверное, больше всех, даже больше Ермака с Мещеряком.

Вопрос, что с этим богатством теперь делать.

Несколько татарских сабель (очень украшенных), пяток ножей, много монет (как ими тут распорядиться?), несколько перстней (их я точно не одену, скорее всего, они снимались с мертвых тел), и самое ценное для меня — два татарских лука со стрелами. Они очень интересны. Как будет время, испытаю, сравню со своим арбалетом. Но это не сейчас.

Теперь, самое главное, наладить безостановочное производство огненной смеси и искать серу. Все остальное — полумеры.

И тут в дверь постучали. Судя по звуку, рукоятью сабли. Потом она резко распахнулась, и снаружи показался Ермак.

— Поехали, — сказал он без всяких вступлений и объяснений.

Мда, ненадолго мы с тобой, Ермак Тимофеевич, расстались. Ну спасибо, хоть постучал, потому что здесь вообще было принято ходить в гости без стука. Ну разве что в темноте ситуация менялась, потому что места дикие, идет война, и неузнанный гость сильно рисковал своим здоровьем.

У городских ворот стояли уже оседланные лошади.

Ермак поехал первым, следом я, за нами Матвей Мещеряк, нахмуренный, будто у него болела голова, и начальник разведки Прохор Лиходеев. Позади на лошадях сидели три казака-охранника, с суровыми лицами и длинными пищалями на ремнях.

Я быстро догадался, что встреча будет с разведчиком. На такую я уже однажды ездил, когда нас предупредили о нападении на рудник, и поначалу Ермак тоже ничего не говорил мне.

Мы ехали по лесной дороге. Утренний воздух был влажным и прохладным, лес пах смолой и сыростью. Деревья по обеим сторонам дороги казались одинаковыми, бесконечными — высокие сосны, иногда березы, местами осина и редкие кедры. Дорога постепенно становилась уже.

Мы ехали не слишком долго, и остановились, когда впереди показалась фигура человека.

На дороге стоял татарин. Он держал за повод небольшую темную лошадь, был без оружия — по крайней мере, его видно не было. Я сразу понял, что это не Шамсутдин, которого мы встречали в прошлый раз. Этот человек был моложе, худее, лицо у него было угрюмое, непроницаемое. Он носил простой серый кафтан, подпоясанный веревкой, и старую шапку из овчины.

— Вот, — сказал татарин, не произнеся никаких слов приветствия и протянул Ермаку какой-то сверток.

Ермак взял его, потом повернулся ко мне и молча передал мне в руки.

— Смотри.

То, что я принял за сверток, оказалось куском толстого войлока, промазанного глиной. Он был тяжелый, плотный, на ощупь похожий на сырую шерсть. С одной стороны войлок выглядел практически целым, а вот с другой был сильно обожжен, почернел, глина на нем обгорела и покрылась трещинами. От войлока еще исходили остатки запаха гари.

— Что это такое? — спросил Ермак у татарина.

— Это Кучума, — ответил тот без эмоций, будто речь шла о чем-то совершенно обычном. — Его воины испытывали это, прежде чем уйти в степи. Они хотят не бояться огня.

— Ты сам видел это? — спросил Мещеряк.

— Да, — ответил татарин. — Издалека. Его воины надевали одежду из этого, и их поджигали. Они горели, но не гибли. Это было не очень далеко отсюда. А потом они продолжили идти в степи. Но я смог подобраться и утащить кусок ткани.

Я щупал и осматривал ткань. Похоже, от огня она спасала. Вопрос, какие были температуры и как долго горел огонь, но тем не менее. Мы из подобного материала делали перчатки для наших «огнеметчиков», но здесь он был гораздо толще.

— Спасибо тебе, — сказал Лиходеев, и передал татарину слегка позвякивающий кошель. — Если еще что-то узнаешь, сразу говори.

Татарин кивнул, запрыгнул на лошадь и быстро, даже не попрощавшись, уехал.

— Плохо дело, — сказал я. — Этот войлок предназначен специально, чтобы выдерживать огонь.

— Что значит «выдерживать»? — переспросил Мещеряк.

— Значит, что огнемёты, на которые мы рассчитывали, теперь будут намного слабее, — ответил я прямо. — Внутри войлочной одежды огонь будет жечь хуже.

— Смотрите, — продолжил я, показывая войлок. — С одной стороны он почти целый, огонь его не прошел насквозь. Только поверхность обгорела. Если воины Кучума оденутся в такие накидки, то смогут залезть на стены.

Все замолчали. Мещеряк мрачно потирал подбородок, Ермак хмурился, Лиходеев задумчиво смотрел в землю.

— И что теперь делать? — спросил наконец Ермак.

— Надо думать, — ответил я. — Усовершенствовать огнеметы. Но и это не поможет полностью. Теперь они знают, что наш огонь не всесилен, и их уверенность вырастет. Огонь перестанет быть для них смертельной угрозой, а станет лишь препятствием.

Ермак мрачно кивнул.

— Значит, они снова придут, и придут подготовленными, — сказал он, глядя в лес, словно вражеские отряды уже приближались к нам сквозь деревья.

Мы еще немного постояли молча. Лес вокруг был тихий, прохладный, спокойный, он ничего не знал о наших проблемах. Ермак наконец-то дал знак возвращаться.

— Пора обратно, — сказал он.

Мы сели