Первые в роду - Евгения Владимировна Потапова

- Погодь пока судить, поговорить же нужно с человеком.

- А мы к нему с Тимкой приезжали в монастырь. Он сделал вид, что меня не узнал.

- Может и не узнал, - вздохнула бабаня, - О, вот и пришли.

Они подошли к небольшому беленому домику с ярким палисадником из разнообразных кустов и цветов. Они зашли во двор и подошли к двери. Не успели постучаться, как им открыла маленькая скрюченная сухенькая старушка в беленьком платочке и голубом фартуке. Она подняла на них свои бледные серые незрячие глаза.

- Здравствуйте, - поздоровалась Валя.

- Здрасьте, в избу проходите, - старушка пропустила их в дом.

- Как поживаешь, Мартыновна? - спросила бабаня.

- Пока не померла, Федоровна, скриплю помаленьку.

Они прошли в небольшую комнатку с огромной побеленной печкой, тканными половиками, вышитыми занавесками и геранями на окнах. Устроились на старом советском диванчике с маленькими вязанными подушечками.

- Мартыновна, мы к тебе за самогонкой пришли.

- И даже чаю не попьете? Я шанежки напекла. Пошамкаем, пока теплые.

Старушка стала быстро собирать на стол. Со стороны даже нельзя было понять, что она слепая, так у нее все в руках спорилось.

- Мартыновна, двадцать лет тому назад ослепла, - пояснила бабаня.

- Ослепла, но не оглохла. Хватит за моей спиной шушукаться. Варенье клубничное будете, али яблочное, может грушевое или вишневое?

- Любое, - помотала головой Валюшка.

На столе появилось несколько креманок с разным вареньем.

- Надо было крыжовниковое просить. Оно у нее отменное, - сказала бабаня.

- Я и из крыжовника достала, - усмехнулась Мартыновна.

Через несколько минут весь стол был заставлен угощениями. В небольшой вазочке стояли карамельные подушечки и "Раковые шейки".

- Угощайтесь, - Мартыновна налила всем в чашки травяной чай.

Дамы принялись чаевничать и вести неспешную беседу.

Глава 55. Вот так старушка

Валюшка с удовольствием уплетала шанежки. Ничего подобного она раньше не ела. С одной стороны ей было немного стыдно, что она за вторым потянулась, но отказаться от них не могла. Мартыновна что-то рассказывала про огород, и про картошку и урожай, вспомнила про покойного председателя и еще что-то. Валентина особо в разговор не вникала и не слушала, не интересно ей было.

- А девка какая интересная, - вырвал голос Мартыновны Валю из своих мыслей.

Девушка даже жевать от удивления перестала. Старушка повернулась к ней лицом и стала "рассматривала" своими слепыми глазами.

- Не пойму, цыганка что ли? - сказала она, - Около нее покойники вьются, но не вредят, а помогают. Она одной стороной повернута к живым, а другой к мертвым. Сила в ней великая, все на своем пути смести может.

Валя хотела что-то спросить, но бабаня сделала ей знак рукой - молчи, дескать.

- Рядом с ней два парня - братья. Один добрые дела творит при помощи зла, а второй может бродить между мирами. Если уйдет к младшему, то будет горе горькое для всех людей на земле. Старший предательство не простит и перейдет на темную сторону. Старые проклятья проснуться и начнут работать в несколько раз мощней, чем прежде.

- А если я просто от него уйду, разлюблю? - тихо спросила Валя.

- Переживет, но первое время сложно будет тебе, девка. Сильный он очень, но все поймет, простит и отпустит и жить будет хорошо, но одиноко. И ты тогда будешь одинокой всю жизнь. А вместе у вас получится хороший союз, крепкий и слаженный.

- А как же проклятье?

- А нет его уже, испарилось оно, когда ты дар приняла вместе с той брошкой. Ушло оно в прошлое.

- А как же отец?

- В нем бес сидит, жрет его по-тихому и толкает на неблаговидные поступки. Он же вернулся, чтобы до тебя добраться, на тебя перекинуться, тобой поживиться.

- Так он же божий служитель? - удивилась Валя.

- И что? Бесы всех искушают, а бывают и живут в человеке тихо и незаметно, только иногда пакостя. До тех пор, пока не подвернется удобный случай, - покачала головой старушка Мартыновна, - Вот тогда они разворачиваются в полную силу.

Бабаня Федоровна жевала варенье и тихонько пила чай.

- А чего с моими внуками будет? - спросила она.

- Ты не лезь не в свое дело, - рыкнула на нее Мартыновна, - Все виденье испортила. Все, что с девчонкой связано - увидала, а как твои внуки жить будут - не знаю. Приводи, может и их увижу. И то обещать не могу. Оно же видение само собой накатывает, и ничего сделать не сможешь. Когда видишь, а когда нет, а за кого-то еще можно и по голове получить.

- И давно вы так "видите"? - спросила Валя.

- Лет двадцать наверно, как ослепла, так дар во мне и проснулся. Кожа у тебя смуглая, волосы черные, глаза карие, большие. Фигурка точеная, вся такая ладная и еще умная.

- Наверно, и умная, - кивнула девушка.

- Между братьев кошкой черной только не перебегай, и будет у тебя счастье в жизни, - сказала Мартыновна.

Руки у нее дрожали и она расплескала чай по столу.

- Да у меня как бы и мыслей нет насчет Ильи. Общаемся, чуток дружим, если можно так сказать.

- Зато у него есть мысли о тебе, так что будь осторожна.

Валентине как-то было неудобно перед Тимохиной бабушкой, но не она же начала все это.

- Ох, что-то у меня виски заломило, - старушка потерла их пальцами, - Ну, что гости дорогие, наелись, напились? Пора и честь знать, умаялась старушка. Мне бы теперь прилечь.

Федоровна вскочила со своего места и пихнула Валю.

- Пошли, - тихо шепнула она.

- А самогонка? - удивилась Валюшка.

- В сенях бутылку возьмите. Со стола ничего не убирайте, я сама, - старушка направилась к кровати с пышной башенкой из подушек.

Валя с сожалением посмотрела на надкусанную шанежку, как-то неудобно ее было забирать с собой.

- Булку забери, и посуду за собой тщательно помой, - гаркнула ей в ухо покойница Неля.

- Неудобно как-то, - тихо прошептала девушка, - Я же не голодаю, что я буду со стола все забирать.

- Неудобно спать на потолке - одеяло сползает. Делай, что говорю. Потом вопросы задавать будешь.

Валюшка