Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

очень диком и трудном для выживания мире. Это мой старый друг и соратник, с которым мы прошли через многие трудности и испытания. Вот он – да, он – самый великий и достойный славы ученый. Лучший в Галактике специалист по флоре и фауне, непревзойденный экспериментатор, исследователь и открыватель тысяч новых видов растений и животных.

Цой Тан криво улыбнулся:

– Таких ученых во всей Галактике – раз, два и обчелся. Что-то вы, голубчик, своего друга явно перехваливаете.

– Нисколько не перехваливаю! – рассердился Ратарк. – Мой друг может смело стоять либо на первой позиции, либо на второй. Любое растение определяет с одного взгляда, любое живое существо классифицирует моментально. Где он только не бывал, в какие только опасные авантюры не ввязывался, с какими только монстрами не сражался! Да он, если хотите знать, даже в личном поединке электромуга победил! А вы в курсе, какие это сильные существа?

Мы уже сидели с раскрытыми ртами, только и переводя взгляды с рассказчика на неожиданно раскрасневшегося и вспотевшего Цой Тана. Своему носителю даже Вулкан не успевал помочь справиться с бушующим в крови адреналином и со страшным переживанием. Наш граф громко глотнул:

– Господин Ратарк, а этот ученый… он с Земли?

– Да! – поразился тот. – А как вы угадали?

– И у него есть семья? – чуть ли не шепотом спросил наш друг.

– Увы! Все его родственники погибли во время каких-то массовых народных волнений в столице тамошнего государства… И единственный сын тоже… Было это лет семнадцать назад.

– И как его зовут? – спросил Цой Тан и, словно бросаясь в ледяную воду, закрыл глаза и сам назвал имя: – Юсима Тан из древнего рода Уке?

Повар нахмурился и вместо ответа крепко задумался. При этом он обводил нас весьма и весьма подозрительным взглядом. На видоизмененного графа, который сейчас красовался изумрудной кожей пиклийца и разыгрывал из себя совсем иного человека, он и не смотрел почти. И наконец поинтересовался:

– Откуда вы знаете Юсиму Тана?

Граф прекрасно сообразил, что надо отвечать:

– Мы хорошо знакомы с его сыном, который безуспешно пытается отыскать след отца уже больше шестнадцати лет. И он нам много про Юсиму рассказывал.

Все равно такое признание не вызвало у Ратарка должного доверия:

– А вы кто, собственно говоря, такие?

И правильно он сомневался: подобных совпадений в Галактике не случается. То есть совершенно посторонним людям какой-то там ученый и даром не нужен. Тем более столичным типам с центральной планеты звездного королевства. Откуда они могут знать парня с далекой Земли? С какой стати он стал бы много рассказывать про своего ближайшего родственника? Разве что восседающие за столом типы разыскивают Юсиму Тана, чтобы отомстить за что-то. Ибо случайно отыскать след давно утерянного родственника, находясь на другом краю Галактики, – дело немыслимое.

Хотя… это как посмотреть. Ведь только что на наших глазах произошло редчайшее, исключительное событие, и мы стали ему свидетелями. Конечно, сомнения и у нас оставались, и у самого Цой Тана, но все они могли разрешиться, и мы продолжили разговор.

Глава 26

Планета Элиза, лагерь Донышко

Магдалена признала выводы своего мужа неправильными:

– При нынешних системах контроля нашего начальника лагеря давно бы уличили в воровстве. Еще допускаю, что он мог украсть сотню-другую ракушек, продать их и неплохо обогатиться, но поставить это дело на поток и воровать постоянно – подобное выходит за рамки здравого рассудка.

– Правильно! Ты, как всегда, права в самом главном, моя прелесть! – обрадовался Роман. – Точно так же думают и все остальные. Вплоть до Моуса. А барон Кири этим пользуется. Шоры в сознании мешают любому проверяющему заметить это воровство. И они ничего не видят там, где все лежит на свету.

– А ты вот взял и так вот легко все рассмотрел? Ай да молодец! Ай да талантище аналитических наук! Никто из ревизоров ничего не накопал, а тут тихий уголовник вот так взял, раз и обо всем догадался! Может, ты еще скажешь и точное количество палеппи, которое барон Кири ворует ежедневно?

– Увы! Точное сказать не могу, – развел руками Роман. – А вот приблизительное – запросто. Каждый день начальник лагеря ворует от пяти до десяти жемчужных перламутриц. Нетрудно высчитать и время передачи посылки – это наш единственный в две недели выходной. Жилая зона отсечена от разрабатываемых пластов наглухо, туда не пробраться, и что там творится, мы понятия не имеем.

– Но ведь и мастера с надсмотрщиками туда тоже войти не могут, – заметила Магдалена. – Как же происходит отправка посылки? И кто ее забирает наверху?

– Ответ прост: никто! Ибо барону Кири не нужны ни сообщники, ни свидетели. Ведь наверняка каждый второй посылаемый сюда мастер – это внештатные агенты моусовской охранки, которые стучат на каждого первого. А тот, в свою очередь, стучит на второго и на вышестоящее начальство. То же самое творят и надсмотрщики, которым наверняка обещана крупная премия, если они отыщут хоть малейшее злоупотребление. И я тебе еще раз напоминаю: любого робота можно так перепрограммировать в обход основных его действий, что никакой оператор сбоя не отыщет. Поэтому посылку передает, а скорей всего и доставляет наверх какая-нибудь шибко умная и проворная железяка.

– Но каким образом? Ведь движение наверх по всем стволам и тоннелям фиксируется. Вон как мастера хвастаются, что наверх без регистрации и учета ни один комарик не проскочит.

– Да, по всем официальным ходам – не проскочит. А по старым, заброшенным?

– Не ты один такой умный, все ищут эти «старые и заброшенные», чтобы, не корячась над двумя нормами, просто сбежать. А нет их! Наглухо обвалились. А будь такие, то их бы обнаружили по перепадам давления.

– А ты себе представь, что есть такой шахтный ствол, который после каждой доставки посылки наверх перекрывается наглухо опять на две недели. Может такое быть? Может! Но где он находится? Попробуешь предположить сама?