Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Бляха, как же вы вовремя, ребята, – выдохнул я без сил.

– А мы всегда вовремя, комсталк! Работа такая, – гордо сказал начальник погранотряда. – Здесь уже наши земли, без моего разрешения бабочка не пролетит. Да… И где вы такую красоту надыбали?

– Как всегда, Игорь. В локалке нашли, – сказал я честно и улыбнулся.

Впереди в третий раз разорвали воздух очереди из пулеметов, я посмотрел на северо-запад. Десант тяжелых рассыпался вдоль обочин, поливая уже битую технику ливнем пуль. Не церемонятся. А джипы жалко.

– Ну вы и монстры… Гордость анклава. Малышенко, фляжку сталкерам!

Ребята уже глотнули, а я теперь смотрел в сторону Днестра. Там застава. А дальше – Сена. Если продолжать линию взгляда, то она пройдет по большому озеру возле Каира, а дальше ей встретится речка Донец, станица Заостровская, Волга-матушка и…

И Замок Россия. Родина.

– Костя, давай, глотни, отпустит, – тихо предложил Сомов. – Лучок вот есть, они уже и посолили, прикинь, как службу несут.

Я взял фляжку. Не понтованную плоскую, а взрослую, солдатскую. Сделал два хороших глотка, ожидаемо обжегся и торопливо закусил. Теперь можно, манал я эту рулежку.

– Что, брат, вернулись?

– Теперь реально. – Гоб кивнул и глотнул тоже.

– Надолго ли?

– Как скажут.

Это точно. Поди туда, не знаю куда, и принеси то, что нужно России. Закон сталкера.

И мы пойдем, конечно. Пару недель на отдых дадите?

Вадим Денисов

Стратегия. Гоблин

© Денисов В. В., 2017

© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Биографическая справка

Сталкер – Михаил Сомов, русский, 32 года;

м. р.: г. Нижний Новгород, с/о, три незаконченных высших;

специальность: монтажник металлоконструкций;

с. п.: холост;

специальность на П-5: водитель авто- и гусеничной техники, механик-водитель;

ВУС: воздушно-десантные войска, ком. отделения, старшина;

спорт: бокс, спорт. туризм 5 кат. сложности, сталкер-боец;

должность на П-5: рейдер высшей категории автономности, р/п «Гоблин».

С поэзией, парни, я решил завязать, не срослось что-то.

На Земле я стишками не баловался, это меня уже здесь пробило на творчество. Дело было так: сидели мы как-то в засаде у Трех Камней, почти в самом начале Пакистанки. Братаны кемарили в четыре ноздри, а мне по раскладу ночная фишка выпала. Ночь июльская, знаете, тепло так, тихо, без тревоги. Ну, я поглядываю, как положено, исправно бодрствую, прибором подходы простреливаю. А вокруг такая красотища, что аж страшно становится! Небо вызвездило, луна взошла, тени всякие… Романтика, в общем. Тут меня и прошило. Блокнот не достать, делом занят, так я в уме начал кропать.

Первые свои вирши никому не показывал, стеснялся сильно. Эти первые позже перечитал, ужаснулся и большей частью сжег в камине нашей сторожки, что в Замке. Врал знаменитый писатель: рукописи, оказывается, горят – только в путь!

Не помню первых своих стихов, старательно забыл. А потом ничего, завертелось колесико, набил руку. Девчатам из прачечной мои сочинения всегда нравились, медички тоже хвалили, я им даже пару раз на праздник подкидывал что-то типа куплетов.

А вот братва не заценила, тугие они на поэзию, Кастет вообще ржал три дня… Чурбаны, короче, без высокого в душе. Вот ведь какая пробоина в корабле мечты: вроде в новый мир попал, все дороги открыты, все возможности червами козырными раскинуты! Но даже здесь завистники мешают, трудно талантливому начинающему автору пробиться наверх, ох трудно… Да, признаю, тех звезд с небес над Пакистанкой я так и не ухватил, но ведь неплохо же получалось! Легко, доступно, без понтовни, для простых людей.

Вот, например, такое сочинил – для одной классной кончиты… извините, для девчонки одной из доврачебного осмотра:

Когда прибуду на гражданку,

Я обниму твой теплый стан,

И ты мне дашь, моя волжанка,

Все-все… ну и воды стакан[123].

Плохо, что ли, кто так скажет, ну-ка? Вот и я считаю, что ништяк. Да и девчуля завздыхала, голову на плечико положила. Или вот это, для летнего детского лагеря, от всей души писал, патриотическое, на торжественную линейку:

Если враг нападет на страну,

Вмиг спадет с меня сладкая нега –

Я надену штаны и пойду

Наводить на него «Печенега».

Здесь, конечно, приврал слегонца, не без этого, никакого такого «Печенега» у меня нет, только ПКМ, так ведь это мелочь!

Мои напарники до сих пор хрюкают. Ненавижу, когда люди глаза отводят со смешками. Обидно. Проще не писать. А Кастет, между прочим, вообще ни одного стиха не написал!

Короче, один Демченко понял. Посоветовал отвлечься от рифмы и перейти на прозу, говорит, к твоей натуре такое приложится органичней. Для начала посоветовал опробовать короткую форму, набить на ноутбуке что-то типа рассказа там или очерка. Или репортажа, черт их различает, эти формы-жанры, не пацанское дело…

Но с одним условием: чтобы без тупизмов и с минимумом веселой солдатской шутки.

Сразу скажу, что это будет всего одна довольно короткая история из жизни группы, одна из… Из скольких? Сам не знаю, не считал. Есть гораздо интересней, но я выбрал именно эту из-за места действия – уж очень оно необычное. Да и операция не из секретных, теперь можно.

Так что все, парни, соберитесь в кучу, текст будет нормальный. Я клятвенно пообещал Сереге рассказывать все предельно серьезно, без лишних приколов и без байды пустой, по-взрослому. Иначе, говорит, не приму такое в печать, дружбан, называется.

Ну, что… Сказал А, говори Б! А в печать я, ребята, очень хочу попасть, если честно. Мне вообще нравится эта затея – истории от очевидцев событий, первых авторов уже почитал. Многие теперь пишут всякую хрень в эти «Хроники Замка». Так что и я попробую. Главное, как подсказал мне добрый дядька Дугин, писать дисциплинированно, системно, чтобы каждый день и через не могу. Трудно будет, потому что тренировка нужна, привычка. Можно еще и дневник вести.

С дисциплиной у меня все нормально, отвечаю. Я уже забыл, сколько лет соблюдаю жесткое правило: полчаса перед сном выделять время для книжки. В рейды с собой покетбуки таскаю. Мужики поначалу смеялись, а потом Кастет у меня начал просить почитать, вы поняли? А я ему – хрен! Растреплешь все, говорю, своими лапами, они же нежные, клееные! Вот так… Много читаю.

Приятно бывает культурную мину подорвать, неожиданно выкатив распонтованному собеседнику в кабаке что-нибудь литературное, например: «Слышь, ты, мерин пупыристый, читал Джона Стейнбека «Путешествие с Чарли в поисках Америки», а?» Он еще минуту