Фантастика 2026-76 - Константин Николаевич Буланов

радовать Павлова, поскольку каждый дополнительный состав означал эвакуацию 50–70 вагонов ценного имущества, в том числе армейского, или же тысячи спасённых жизней заранее вывозимых под различными предлогами гражданских лиц.

Те же семьи танкистов, к примеру, официально отправлялись большими группами на экскурсии в Харьков, Москву и Ленинград, где «ковалась» бронетанковая мощь страны. Неофициально же их пока ссаживали с поездов на крайних восточных станциях округа и размещали в устроенных там же временных палаточных лагерях.

Какая от этого там должна была стоять вонь, что осязаемая — от наскоро вырытых ям отхожих мест, что ментальная — от качания прав сотнями и даже тысячами обманутых дам, он не желал себе даже представлять. Но дело того совершенно точно стоило, поскольку с началом боевых действий отцы семейств, не отвлекаясь на думы об эвакуации своих родных, могли на все 100% окунуться в положенную им боевую работу. Да и какую-никакую благодарность должны были ощутить к начальству в его лице, заранее побеспокоившемуся о спасении их жён с детьми.

— И не придут, — отмахнулся рукой командующий округа. — Я личным приказом перенаправил их в другую часть. Так что фактически у тебя в наличии должно иметься 124 таких танка. Так?

— Так, — покорно кивнул головой Андрей Герасимович.

— Мы же с тобой вместе всего полчаса назад насчитали сколько? — принялся подталкивать того к продолжению исповеди Павлов.

— Восемьдесят пять, — тихо-тихо, почти шёпотом, ответил желающий сжаться до размеров мельчайшей пылинки Потатурчев, лишь бы только исчезнуть из-под ничего хорошего не предвещающего взгляда собеседника.

— И где же, мать твою, остальные танки! Где? — громыхнул и своим натренированным за годы службы генеральским гласом и обеими руками по столу пучащий в гневе глаза командующий ЗОВО.

— Пять вышедших из строя машин мы в соответствии с приказом отправили на ремонт в Минск. А остальные… — слегка помявшись, командир 4-й танковой дивизии всё же произнёс крамолу вслух, — исчезли. Железнодорожный состав с ними и прочей техникой почти две недели простоял на станции Хайнувка. А позавчера он просто-напросто пропал. Как мне доложили, прибыл паровоз в сопровождении какого-то полковника-танкиста и утянул все вагоны в неизвестном направлении. Так что если где его и искать, то в районе Бреста, Гродно или Волковыска. Никуда больше он деться не мог. Колея-то дальше идёт уже наша, а не европейская. Я во все эти места своих людей сразу же направил, чтобы прошерстили там все подъезды, отстойники и запасные пути. Теперь остаётся ждать, когда найдут. Ну не умыкнули же его через границу, в самом деле!

— Если бы умыкнули, ты бы сейчас разговаривал не со мной, а с сотрудниками НКВД. В Волковыске они должны быть. А как там вагонам поменяют оси на более широкую колею, так дальше в Минск отправят, — не стал держать того в неведении Дмитрий Григорьевич, старавшийся ежедневно отслеживать процесс эвакуации наиболее ценного с его точки зрения армейского имущества. И новейшие танки в это список уж точно входили. — Всё равно тебе от них пользы, как собаке от пятой ноги. Ты ведь, товарищ генерал-майор, даже для имеющейся техники подготовку экипажей откровенно провалил! — на столешницу вновь обрушились удары начальственных рук. — Пятьдесят экипажей! Всего пятьдесят боеготовых экипажей! И это на 160 официально числящихся за тобой «тридцатьчетвёрок»! А если завтра война? Что бы ты тогда со всеми остальными танками делал? В парке бы их бросил, чтобы их авиация противника там накрыла первым же налётом? А? Ну чего ты молчишь? Чего молчишь?

Увы, но открывшаяся глазам и ушам командующего ситуация в его лучшей танковой дивизии оказалась откровенно аховой.

Если с экипажами тех же КВ всё обстояло неплохо, так как там уже обученные мехводы прибывали вместе с танками с завода, где их предварительно и науськивали грамотно эксплуатировать эту сложную машину, то с Т-34 дела шли печально. Даже из всех реально находящихся в парках машин, лишь полсотни могли быть применены по назначению, тогда как оставшиеся 35 пришлось бы бросить на месте, либо «потерять» по дороге из-за неготовности приписанных к ним мехводов эксплуатировать такую технику. Всё же капризный и недоработанный дизельный двигатель В-2 требовал к себе особого подхода, без знаний тонкостей обслуживания которого техника вставала неподвижным памятником самой себе уже спустя 50–70 километров марша.

Вот так и открывались тайны стачивания до считанного десятка машин целых танковых дивизий, которые на бумаге выглядели мощнейшими боевыми соединениями. Какая-то техника требовала ремонта, иная — не имела экипажей и оставлялась противнику, либо же в лучшем случае уничтожалась своими же при отступлении, третья выходила из строя, не пройдя и 100 километров, как из-за некорректной эксплуатации неподготовленными кадрами, так и в связи с наличием немалого числа дефектных деталей в своей конструкции. И это всё не говоря уже о воздействии противника!

Как смутно помнил Павлов из некогда почёрпнутой в далёком будущем информации, та же 4-я дивизия все первые дни войны боевые действия не вела. Вместо этого она изо дня в день бросалась высшим командованием то туда, то сюда, порой даже в совершенно противоположных направлениях, отчего лишь наматывала сотни километров на гусеницы сохранившихся в строю машин, постепенно теряя и те, как от вражеских бомб, так и из-за возникающих неисправностей.

А потом все удивлялись, с чего это лучшая танковая дивизия и вообще лучший 6-й механизированный корпус, в который она входила, не смогли смять оборону одной единственной немецкой пехотной дивизии, пусть даже и усиленной поставленными в противотанковую оборону 88-мм зенитками и 105-мм дальнобойными тяжёлыми пушками.

Да в том-то и была проблема, что к своему первому реальному бою 6-й корпус подошёл с настолько сточившимися по пути бронетанковыми силами, что там даже на один полнокровный танковый полк боевых машин не набиралось. Или же набиралось, но с трудом.

Плюс вошли советские танки в контакт с противником не единым кулаком, который даже понеся тяжёлые потери, смог бы раздавить вражескую оборону, а совершенно разрозненными отрядами, так как изначально все они продвигались по параллельным дорогам, чтобы не мешать друг другу на марше.

Вот и размотали их немцы по отдельности, заранее выстроив именно в нужных местах очень грамотную оборонительную линию. Чему в немалой степени способствовала постоянно вёдшаяся ими воздушная разведка.

Повторения подобного печального сценария «обновлённый» Павлов, естественно, не желал. Потому и «грабил» безжалостно всех тех, кто, имея технику, никак не мог бы её применить. Так что и 4-й танковой дивизии, а вслед за ней и