Академия Арканов - Элис Кова

– Отказ от рисования не приблизит тебя к покорению арканы. – Каждое слово она произносит с изумительной беспристрастностью, что лишь соответствует ее обычному поведению. Черты ее лица редко выдают счастье, печаль или любые другие эмоции. Элорин похожа на красочную фарфоровую куклу. Все в ней идеально, облик безупречен, и от нее исходит аура спокойствия и умиротворения. Но хотя она всегда разодета в цвета радуги, иногда кажется совершенно бездушной.

– Она поймет в свое время. – Мирион подходит ко мне и наливает напиток из кувшина. Поднимая бокал, он одаривает меня теплой и ободряющей улыбкой. Он один из немногих знакомых мне людей, рядом с которыми мне не приходится постоянно быть начеку. – Я собираюсь помыться перед ужином, – объявляет он, осушив бокал. – Нельзя ничего делать на пустой желудок.

– Я останусь. Хочу немного порисовать. – Я направляюсь к столу и бросаю на Элорин многозначительный взгляд. Она просто улыбается, немного смущенная своим триумфом.

Мирион уходит, а Тал не отстает от него ни на шаг. Элорин же берет книгу с одной из полок, тянущихся вдоль стен Святилища, усаживается перед камином и начинает листать. Здесь находятся редкие и достаточно занятные издания, каких нет даже в библиотеке академии. К сожалению, я не нашла в них ничего о Мире. Рисуя, я краем глаза поглядываю на Элорин. Если она замечает это, то никак не реагирует.

Сорза громко потягивается и заявляет:

– На сегодня хватит. – Она часами сидела, сгорбившись над своей картой. Как и у меня, у нее ничего не получается, но она, похоже, куда ближе к прорыву. – Идешь, Клара?

Я качаю головой.

– Иди без меня.

– Я принесу ужин тебе в комнату. – Она не в первый раз предлагает помощь и всегда исполняет свои обещания.

– Ты слишком добра ко мне.

– Разве это не правда? – Она машет мне рукой и уходит.

Мы с Элорин остаемся наедине. После ее замечаний я не позволю ей уйти раньше меня, не дам нового повода говорить, что я не стараюсь. Я опускаю голову и продолжаю выводить рисунки на листе. Но они ничего не значат. Я не чувствую с ними никакой связи – они такие же бездушные, как линии, которые учит выводить Рэйтана Даскфлейм. Но я хотя бы кажусь продуктивной.

Восходит луна, и я понимаю, что мы обе явно пропустили ужин. Лишь тогда Элорин зевает и, театрально захлопнув книгу, сует пыльный фолиант под мышку. Я чувствую на себе ее взгляд раньше, чем ловлю его. Она молчит, не разрывая зрительного контакта, и время будто бы тянется гораздо дольше, чем длилась наша маленькая игра.

– Знаешь, это не сработает.

Я перестаю двигать пером.

– Ты о чем?

– Твои попытки саботировать обучение, лишь бы избежать задания. Это не сработает. – Ее безразличный взгляд обретает новое значение. Голубые глаза затуманиваются, становясь почти грозового оттенка от волнения, которое она явно пытается скрыть. Интересно, сколько боли скрывается за ее спокойным фасадом?

– Я не пыталась тянуть время.

– Ну конечно. – Она настроена скептически.

– Это правда, – настаиваю я. Затем у меня изо рта срываются слова раньше, чем я успеваю их осознать: – Если уж на то пошло, я расстроена, что не могу нарисовать карту. Впервые Таро не дается мне естественно, и это сводит с ума. – Я быстро останавливаю себя, пока не сказала что-то еще.

Элорин с виноватым видом заправляет прядь волос за ухо.

«Люди в моем присутствии, похоже, склонны болтать. Они часто говорят мне то, в чем при других обстоятельствах никогда бы не признались, особенно если я чуть надавлю», – призналась она, когда я впервые пришла в Святилище. До этих пор я не понимала, что она имела в виду. А сейчас выпалила чистую правду, хотя не собиралась этого делать.

– Тебе стоило бы потянуть время, – бормочет она, отводя взгляд.

– Почему?

– Как только у тебя получится, они заполучат и тебя, и всю силу, которые смогут отобрать.

– Они? – Я откладываю перо. Я догадываюсь, о ком она, но хочу убедиться.

– Знать, к которой тебя припишут… Сам король. – Ее взгляд устремляется в окно, и она с тоской смотрит в никуда, словно по-настоящему свободна бывает лишь тогда, когда видит горизонт. – Мы существуем ради них.

– Мы существуем ради самих себя. – И я отказываюсь принимать что-то меньшее. Она оборачивается на меня, но не спорит со мной, лишь одной улыбкой показывает несогласие. – Ты знаешь, в какой клан отправишься? – спрашиваю я.

– Не в клан, а ко двору Фэйт Харт. Моя сила Верховной жрицы слишком ценна, чтобы я находилась где-то, кроме как рядом с королем.

– В чем твоя сила? – Я вдруг понимаю, как мало знаю об уникальной магии каждого из Старших Арканов. Мирион рассказывал, что с помощью карты Влюбленных может заставить двух людей полюбить друг друга. Иза продемонстрировал мастерство своей карты, когда напал на меня. Тал в первый же день поведал о своем даре избавлять человека от боли картой Солнца. Сорза, как и я, все еще осваивает магию. Мне также известны способности Сайласа… Но вот о картах Кейла (Императора), Найдуса (Башни) и Элорин (Верховной жрицы) я не знаю ничего.

– Я могу заглядывать в разум и узнавать самые сокровенные мысли, правду, которую люди скрывают от мира, – говорит она, и я вжимаюсь в спинку стула. Моя реакция смешит ее. – Не волнуйся, к тебе я силу не применяла – и не буду, если меня не попросит… или не прикажет корона. Мне не доставляет удовольствия отказываться от воспоминаний. Я бы предпочла сохранить их для себя, чем менять на мысли других людей.

– Могу представить.

– Ради твоего же блага, надеюсь, что цена за рисование Фортуны окажется гораздо меньше.

Она уходит, оставляя меня наедине с моими же мыслями. Я таращусь на лист, исписанный небрежными каракулями. Моя неспособность рисовать объясняется не только тем, что я не знаю, как на самом деле выглядит Фортуна. У меня внутри все сжимается от осознания того, что я не знаю, чем придется пожертвовать. И пока не пойму этого, сомневаюсь, что моя магия обретет форму. Что, если рисование Колеса Фортуны потребует от меня больше, чем я смогу отдать?

До меня доносится звук шагов, и я предполагаю, что за мной идет Сайлас. Он порой делает так, когда большинство учеников разбредается по своим комнатам. Но стоит мне прислушаться, как я понимаю, что это не его походка.

Парень ухмыляется мне. Его волосы в лунном свете кажутся белыми, а рука уже лежит на колоде у бедра.

– Иза. – Из моего голоса исчезает вся теплота. За последние несколько недель наши пути пересекались крайне редко