Ухорез 1 - Василий Горъ

Я нажал на тангенту рации, поблагодарил Ивана Борисовича и обратился ко всем остальным защитникам моих родовых земель:

— Народ, через двадцать минут занимаем позиции. Тимофей Романович, Ярослав Вадимович и Максим Алексеевич, проверяете качество маскировки всех остальных. Доклады — в оговоренном режиме. Работаем…

Перед тем, как начать «работать», я сгонял в туалет. Потом вытащил из кобуры отцовскую «Тишь» и дослал патрон в патронник, вернул пистолет обратно, влез в костюм с говорящим названием «Леший», нацепил тепловизор, вышел из усадьбы и показался стрелкам.

— Вижу только лицо… — доложил Бажов, воспользовавшись своим ПНВ. А после того, как я опустил «маску», добавил: — Все, исчезло и оно…

«Ну, так костюмчик-то непростой…» — отрешенно подумал я, перешел на волчий шаг и растворился между деревьями приусадебного парка. После того, как добрался до своей позиции, трижды щелкнул по микрофону рации и перевел народ в «тихий» режим.

Следующие полтора часа — то есть, до четверти первого ночи — получал доклады в «альтернативном режиме». Благодаря чему узнал, что наемники съехали с трассы в лес в километре от Усть-Ангарска, что, судя по кое-каким особенностям выбранного маршрута, проложили его по спутниковым картам, что бросили машины на одной из четырех полян, «заряженных» егерями, и в каком именно месте перебрались через забор моих владений. Поэтому вовремя выдвинулся им наперерез, встретил эту восьмерку на половине пути к усадьбе и скрытно проводил до «опушки».

Пока они рассматривали здание в ПНВ, просканировал радиочастоты, нашел ту, на которой шли переговоры, послушал ценные указания командира группы и разозлился. Поэтому оттянулся чуть в сторону, прикрылся стволом вековой ели от незваных гостей, снял с правой руки варежку «Лешего» и жестами выделил персональные цели Бажову, Спицыну и Макарову. А после того, как услышал три двойных щелчка, подтверждающие получение приказа, вернул варежку на место, выбрал позицию поудобнее и перешел в режим ожидания.

«Бездельничал» до часу ночи. Услышав в чужом канале словосочетание «Минутная готовность…», бесшумно достал и снял с предохранителя «Тишь», выглянул из-за ствола ели, обнаружил, что трое самых деятельных «гостей» уже готовят к применению одноразовые ручные пехотные огнеметы, дважды щелкнул по микрофону и загнал себя в состояние безмыслия.

Первые несколько мгновений длились целую вечность. Но потом эта троица начала поднимать «трубы» к плечу — а значит, уже оставила на них «правильные» отпечатки пальцев, и я начал стрелять. По локтевым суставам правых рук и плечевым — левых.

Наемники оказались теми еще волчарами: уже на втором щелчке затвора пистолета со встроенным глушителем начали клониться кто куда, чтобы сбить тоннельное зрение и уйти в перекаты. Но «мои» стрелки оказались шустрее — пули, выпущенные из их карабинов, сложили пополам командира группы и двух «крайних» бойцов. Затем «повело» мою вторую цель, а третья выпустила из рук РПО и вытянулась в длинном прыжке к ближайшему дереву.

Долететь — долетела. Но — с перебитым коленом. Тем не менее, ушла в кувырок, дотянулась до штурмового комплекса и… во время выката в стойку на колене поймала еще две пули — в плечи. После чего упала навзничь и взвыла от бессильной злости. А вот двух последних наемников положить не удалось — эти мужички двигались так, как будто чувствовали стрелков, поэтому «мои» промазали. Раза по два-три. И унялись. Чтобы ненароком не зацепить товарищей, изображавших засадный полк на векторе, выбранном гостями для бегства. А я в это время перебивал ноги любителям пострелять из РПО.

Кстати, мой приказ не рисковать ни в коем случае был выполнен точнее некуда — вместо того, чтобы тормозить беглецов, отставные вояки включили микро-лебедки, натянувшие между деревьями стальные струны, подождали, пока навернется чуть более шустрый наемник, прострелили ему конечности и сменили позиции. Так что осколки гранаты, брошенной «медленным», никого не зацепили. Не зацепили и четыре очереди, выпущенные «на подавление». А потом щелкнул карабин Щепкина, успевшего не только обездвижить «Зубры», но и просочиться на территорию — и последнему «гостю» раздробило правую руку.

Мы не стали рисковать и после этого — с приличной дистанции лишили всех наемников возможности что-либо делать верхними конечностями, затем избавили от всей снаряги, растащили в разные стороны, качественно сломали «экстренными потрошениями» и дали возможность «высказаться» на камеры телефонов. Первую помощь оказали уже потом. И занялись кто чем — «егеря» перетащили тушки на центральную аллею и выложили в ряд, а я позвонил Голицыну, сообщил, что у нас все в порядке, переслал видеозаписи допросов и ответил на десяток уточняющих вопросов.

— Да уж, жесткая вы личность, Олег Леонидович… — уважительно заявил Анатолий Игоревич сразу после того, как окончательно успокоился. Затем собрался с мыслями и снова переключился в рабочий режим: — Мои подъезжают к мосту через Енисей. Старший группы — майор Блинов Александр Витальевич. Он наберет вас сам. И сделает все, что должно…

…Майор Блинов оказался не только профессионалом экстракласса, но и педантом чистой воды. Нет, меня и моих людей, можно сказать, не доставал — взял с каждого показания и оставил в покое. Зато своих подчиненных загонял до полусмерти. Впрочем, именно его стараниями к шести утра «отстрелялись» даже эксперты-криминалисты, которым пришлось напрягаться больше всех. Впрочем, меня порадовало не это, а три мелких, но важных шага Александра Витальевича мне навстречу. Какие именно? Для начала он не стал накладывать лапу на наши трофеи — заявил, что они взяты с боя и на моей земле, а значит, теперь принадлежат мне. Потом подробнейшим образом расписал алгоритм переоформления огнестрела на меня и ткнул носом во все подводные камни, которые в принципе могли выйти боком. А перед тем, как отбыть восвояси, так же подробно объяснил, почему не стоит трофеить арендные «Зубры».

И пусть я не собирался их забирать, кое-какие нюансы рассказанного добавили целый пласт новых знаний, которые не могли не пригодиться.

В общем, от общения с этой личностью осталось настолько приятное послевкусие, что я пообещал себе похвалить Блинова во время первого же разговора с Голицыным, и со спокойной душой занялся вопросами, зависшими в воздухе. То есть, построил егерей, перечислил каждому очень приличные «боевые» — причем в армейских стандартах, но с коэффициентом «три» — дал время оценить мое отношение к своим людям, толкнул благодарственную речь и… закончил ее в любимом ключе покойного батюшки:

— А теперь разберемся с трофеями. Для охраны моих владений