Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

— Да как же нет-то? — посетовал он. — Только нынче все спрашивают, где подешевле. А кому не дорого, тому долго. Зайдет человек из присутствия, спросит, что готово, да и уйдет, пока ему объясняют.

— И в наличии не все и не всегда?

— Так всего не наготовишь! — развел руками Еремеев. — Только свиней кормить.

Я посмотрела на лежащую перед ним карту. Список внушительный, многое готовится действительно долго. И мне в голову пришел известный, в общем-то принцип. Думаю, даже в то время до этого уже догадались, просто Еремеев сейчас о чем-то другом думает, потому и не пришло ему в голову.

— А если готовить один обед к определенному часу?

Купец нахмурился соображая, а я продолжила:

— Два блюда. За одну, заранее известную цену. Чтобы человек пришел, сел и сразу получил еду, — предложила я концепцию бизнес-ланчей.

— Так он, может, другого хочет, — возразил Еремеев.

— Так кто ему мешает заказать другое, если у него деньги и время есть? — пожала плечами. — А тот, кому нужно быстро поесть и вернуться на службу, возьмет готовый обед.

Еремеев откинулся на спинку стула и потер большим пальцем указательный.

— Так можно и менять день ото дня, — предложил он.

Я кивнула.

— Так можно и сэкономить. Вы же будете знать, сколько порций готовите, сколько нужно продуктов. Начните с небольшого количества.

Еремеев качнул головой.

— Ох, Варвара Федоровна. Счастливый человек Федор Иванович, — сказал он. — Пусть сыном Бог не наградил, зато дочь… Не в барскую вы породу.

Мне оставалось только пожать плечами. Мои предки были крестьянами, это я знала точно, а образование и насмотренность от происхождения не зависят. Но спорить я, конечно, не стала.

Я убрала деньги и бумаги в сумку, проверила застежку и мы с Дуней поехали домой. Я решила, что, пожалуй, выполненный заказ — это прекрасный довод к завтрашнему заседанию.

Перед сном почти дочитала «Онегина», трижды доставала вышивку с маками, сразу убирала, и долго возилась в кровати, нервно почесываясь от переживаний по поводу заседания.

Глава 20

Финальная вычитка

В присутствии ничего не поменялось. Вот совсем ничего. Тот же скрип перьев, шелест бумаги, тихие разговоры. Те же двери, за которыми будет решаться судьба типографии.

Живот от волнения крутило. В этот раз я была подготовлена лучше, уже почти освоилась в этом мире, а за мной уже стояли и Дьяконов, и Арсеньева, а не только Дуня. Первый, кстати, уже сидел в приемной с портфелем на коленях и поднялся сразу, как только я вошла.

— Доброго утра, Варвара Федоровна.

— Михаил Васильевич, — я сделала книксен. — У меня документы об исполнении заказа Трофима Кузьмича.

Дуня протянула мне папку, которую я и передала стряпчему. Он довольно кивнул.

— Весомо.

Дьяконов развязал папку и тут же углубился в изучение документа.

— Елизавета Михайловна еще не приехала?

— Приехала, — раздался голос за мной.

Я оглянулась — в приемную, снимая перчатки, вошла Арсеньева. Я сделала еще один книксен, она кивнула и осмотрела все помещение, остановившись взглядом на мне.

— Вы бледны, — произнесла она. — Завтракали?

Я дернула манжету. Вдова, конечно, тут же это заметила и покачала головой.

— Только после болезни, Елизавета Михайловна, — ответила я. — И волнуюсь. Немного. Не до обморока.

Дьяконов поправил шейный платок и перехватил удобнее портфель.

— Я предпочел бы, чтобы моя доверительница оставалась в сознании до окончания заседания, — произнес он.

Я не смогла сдержать улыбку. Арсеньева одобрительно кивнула. Дуня расправила складки на моей юбке. Узел в животе немного расслабился, и я смогла хотя бы чуть спокойнее вдохнуть.

— Карл уже здесь? — спросила я.

— Здесь, — ответил Дьяконов. — Прибыл около получаса назад. Но зашел к кому-то знакомому, полагаю, вернется к началу.

Знакомые… Не удивлюсь, если у Карла знакомых пол-Светлоярска, и каждого он сможет настроить против меня. Впрочем, я думаю, у Арсеньевой знакомых едва ли меньше — это был прекрасный повод завидовать статусу вдовы по сравнению с положением незамужней девицы.

— А Ширяев?

Стряпчий закрыл портфель.

— Его еще не было, но, насколько мне известно, его тоже попросили присутствовать.

Я кивнула. Этого следовало ожидать, но встречаться с ним желанием не горела. Арсеньева подошла чуть ближе.

— Варвара, вам сегодня не нужно доказать, что Карл Иванович хуже вас, — негромко сказала она. — И не нужно выигрывать каждый спор. Нужно только убедить, что ваше предложение — правильно.

В голове снова вспыхнула фраза Карла. Я сама сомневалась, хуже он или нет.

Ногти впились в ладони, а челюсти сжались. Арсеньева была права — вопрос не в том, кто лучше или хуже, кто добрый, кто злой. Вопрос — что будет правильнее для типографии. И тут для меня все было очевидно.

— Господа вас ожидают, — сказал лакей, открыв перед нами двери зала.

Дуня перекрестила меня, что-то прошептала. Я губами ответила ей: «Спасибо», — и вслед за Арсеньевой прошла в зал. Дьяконов прошел после нас.

За столом сидели те же заседатели и уже знакомый письмоводитель. Во главе стола был Корсаков.

Стряпчий передал заседателям новые документы, и только тогда в зал зашел Карл. Отдохнувший, аккуратно выбритый, в безупречно сидящем сюртуке. Пенсне блеснуло, когда дядюшка поправил его. Цепкий взгляд прошелся по мне, Дьяконову и сверкнул недовольством, когда заметил Арсеньеву.

— Варенька, — приветствовал он меня с улыбкой и буквально отеческой нежностью.

— Карл Иванович, — постаралась сделать так, чтобы по лицу не было похоже, что больше всего на свете мне хочется сейчас его задушить.

Но, похоже, ему было невдомек, что его милая юная племянница может мучиться такими мыслями. Карл поклонился Арсеньевой.

— Елизавета Михайловна. Не ожидал увидеть вас здесь.

Я была уверена и счастлива, что он не ожидал.

— Поэтому мне особенно приятно было приехать, — спокойно ответила она.

Уголок рта Карла едва заметно дернулся. А радовало больше всего то, что он понимал сложности, которые может нести появление Арсеньевой.

Письмоводитель поднялся и откашлялся, привлекая внимание к себе. Он коротко напомнил, что рассмотрение было отложено до получения сведений о состоянии Фридриха Ивановича, проведения осмотра и описи имущества типографского заведения и представления дополнительных сведений о долгах и хозяйственном положении дела.

Затем зачитали результаты описи, перечислили самые дорогие предметы имущества,