"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

class="p1">— Могли бы вы ознакомить нас с этим документом, дон Патрезе? — Экс-император выглядел этаким мурлычущим ласковым хищником. — Если есть заказ, стало быть, есть и заказчик. И я, признаться, готов просодействовать МакДиармиду в снимании с того шкуры с мясом. Только в буквальном смысле. Норм, вы участвуете?

— А? Простите.

Лишь усилием воли Натали удержала себя от изумленного взгляда. Рассеянный Норм? Чем он там, черт побери, занят? Медитирует?

Патрезе подозвал официанта, пошептался с ним, тот согласно кивнул, удалился рысцой и минуту спустя появился вновь, с инфочипом на круглом металлическом подносе. Оный чип немедленно загрузили в деку.

— Брюс Эстергази. Одиннадцать лет. Сын Рубена Эстергази и Натали Пулман-Эстергази...

Патрезе с непроницаемым видом заполнял форму поиска.

— Форма союза?

— Официальный посмертный. Уроженец Нереиды. Есть такая запись в вашем... прейскуранте?

— Есть, — сказал Патрезе. — Я бы сказал, заказ не из дешевых. Если дело выгорит, Мак расплатится за «Инсургент».

— Ну и кто этот ублюдок?

— Здесь не ставят имен, дорогая леди. Тут указан сектор пространства и код, по которому можно связаться с представителем заказчика.

Норм сделал движение в направлении деки, но взгляды «ифритов» остановили его.

— Копию, — спросил он, — можно получить?

Если Патрезе и был удивлен тем, что бодигард открывает рот, не будучи спрошен, он ничем этого не выдал.

— Я не могу на это пойти, — ответил он. — Хоть сам я работаю в других отраслях, я не допущу, чтобы Галакт-Пол получил этот документ через мои руки. Поспособствовать возвращению в родительские объятия двух конкретных детей — одно, но прихлопнуть бизнес... Общественное одобрение, которое меня вознаградит, не перевесит осуждения в некоторых кругах. Упомянутые круги, хоть и видятся со стороны довольно узкими, хорошо организованы и поддерживают внутренний кодекс. Тот, кто сдает своих, перестает быть своим. А мне здесь жить и работать. Вот. — Он вынул ручку из нагрудного кармана и написал на салфетке столбиком несколько координат. Взглянув на них бегло, Кирилл поставил брови домиком. — Человек, который вам ответит, видимо, уже будет как-то связан с заказчиком. Имя второго ребенка?

— Я не имею права его назвать, — сказал Норм. — Мне нужно поработать с копией наедине.

— Совершенно исключено.

— А в чем, собственно, проблема? — удивился Кирилл, к своему удовольствию обнаружив себя самым умным. — Садитесь вместо меня, переключите изображение на сетчатку и запрашивайте себе. Мы не увидим, что вы набрали, зато дон Патрезе может быть уверен, что вы не содрали его драгоценную базу. Так, дон Патрезе? К системе, вероятно, есть коды? Вы позволите ему набрать один запрос под вашим личным?

— Ну, разве что таким образом, — прозрачные, отмытые временем глаза Патрезе уставились на «сайерет».

— Нет, — сказал тот. — Я не могу рисковать. Если эту систему не дурак писал, она сохраняет след запроса.

— Как хотите.

— Норм, — вмешалась Натали, — вы понимаете, что делаете выбор между жизнью девочки и рабочими секретами ее папы?

Он ответил затравленным взглядом:

— Вы хотя бы примерно знаете, кто мог ее заказать?

— Да любой, кому понадобилось надавить на отца.

— Вам все равно придется перед ним отвечать. Уж я бы на его месте спросила: любым ли вы воспользовались шансом?

— А, ладно.

Кирилл поднялся, уступая место, «ифрит» взял деку у хозяина и поставил ее перед Нормом, глаза которого остановились и сделались отсутствующими, как у всякого, кто читает внутри своей головы. Пальцы его легко пробежали по мертвому черному экрану, набирая имя Мари на световой клавиатуре, которая была видна теперь только на сетчатке его глаза. Мгновенная пауза. Ругнулся коротко и беззвучно и нажал «сброс». Попробовал снова. Тот же результат. Снова занес руку, но дон Патрезе сделал протестующий жест.

— Или я не все про нее знаю, — сказал Норм вставая, — или никакого заказа на нее нет.

— Попробуйте оставить пустыми сомнительные поля.

— Пробовал. Ниче...

Центр тяжести, который Натали ощущала внутри себя как стальную горошину внутри куклы-неваляшки, где-то в районе желудка, вдруг сместился вверх и назад. Наверное, только то, что все это время женщина держала себя в жесточайшем напряжении, заставило ее сгруппироваться, извернуться и упасть на бок, а не затылком об пол, что, несомненно, уберегло ее от сотрясения мозга и прочих возможных повреждений. А также позволило более или менее осмысленно воспринимать происходящее. Очевидно, это Норм выдернул из-под нее кованый стул за спинку назад, и сейчас тот пересекал зал по великолепной пологой параболе. Сгусток плазмы, встреченный по дороге, окутал его голубоватым искрящимся флером, но, разумеется, ничуть не погасил приданной ему «сайерет» кинетической энергии. Еще три тела рухнули наземь одновременно.

Женщина на левой стороне танцпола, чьей целью был, видимо, «третий бодигард» и которой как раз попал в голову стул, — смотри на мишень, а не чем та вздумает отбиваться! — выронила оружие и с коротким вскриком откатилась под эстраду. Платье ее не горело, но плавилось прямо на ней. Никто не шевельнулся помочь. Сразу — не шевельнулся, а после Натали старалась туда не смотреть.

Вторым был «ифрит», что секунду назад завис над некой, зорко следя, чтобы гости не нарушили договоренность. Не за теми, как оказалось, следил, потому и рухнул внезапно на столик, вытянув перед собой руки и будто бы норовя подгрести под себя активированную деку. Столик покачнулся и завалился набок, увлекаемый тяжестью его тела. Натали непроизвольно откатилась, оберегая ноги от тяжелой мраморной крышки, и в тот же момент Кирилл, ухватив за бока, вздернул ее на ноги. Мальчик из ниши заслонил собой девушку: остекленевшие от ужаса глаза, раскинутые руки.

Удар сердца. Что, первый с момента, как началось?!

Визжала женщина: та самая, некрасивая, в бархатном платье, и это был единственный громкий звук, режущий столь невыносимо, что Натали сама бы ее пристрелила.

— В лифт, живо!

Легко сказать. Пространство, по которому он предполагал бежать, было прямо-таки отполировано огнем. Тут хоть столик прикрывает.

Стреляли с центра танцпола: женщина в вечернем наряде, с высокой прической, съехавшей набок, разноцветный локон около рта. Лучевую трубку она держала обеими руками на уровне груди, подняв плечи и выгнув от напряжения талию. Била прицельно, лазерными импульсами, многоточиями, дефисами, тире, мрамор на краешке стола раскалился и вспучился, выплавленная в нем выемка с черными краями исходила вонючим дымом. Справа из-за стола торчали ноги второго «ифрита», такого же безнадежно мертвого, как первый. Как и тот, угодившего под первый залп. Конус света из низко свисающей лампы служил на пользу врагам, обрисовывая цели так ясно, словно их выложили на блюдо и подали на стол. Женщина-снайпер оказалась в лучшем положении: она виднелась на фоне искрящего танцпола черным силуэтом, лишь немного подсвеченным голубым. Разумеется, она ведь