Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Агнесса хлопотала у печи, помешивая что-то в чугунке. Раньше она всегда поворачивалась к нему с улыбкой, когда он возвращался с рынка, но сейчас даже не подняла головы. Только плечи её чуть сжались, будто от внезапного холода.

— Агнесса? — позвал он негромко.

Она вздрогнула, деревянная ложка выскользнула из рук и со стуком упала на каменный пол. Наклонилась поднять, но движения были какими-то неловкими — руки не слушались.

— Фома… — Голос жены звучал устало, как у человека после тяжёлой болезни. — Ты рано сегодня.

Фома присмотрелся к ней внимательнее и ужаснулся. За последний месяц Агнесса осунулась. Щёки провалились, а сама она стала такой худой, что платье висело на ней мешком. Когда они поженились, она была круглолицей весёлой девкой с румянцем во всю щеку. Теперь же кожа её приобрела нездоровый оттенок.

— Что с тобой? Всё хуже? — Фома шагнул к жене, но та почему-то отступила на шаг, прижавшись спиной к печи.

— Не знаю… — Агнесса провела рукой по лицу. — Всё валится из рук. Силы нет никакой.

Фома нахмурился. Жена всегда была крепкой, работящей женщиной, которая управлялась с хозяйством не хуже мужика.

Они поужинали в молчании. Агнесса почти не ела, только ковыряла ложкой, а Фома, наоборот, уплетал за двоих, но сытости так и не почувствовал. Словно он жевал пресную труху, которая не приносила ни капли насыщения, лишь разжигая желудочный спазм.

Когда пришло время ложиться спать, Фома лёг на свою сторону кровати и протянул руку к жене. Агнесса позволила себя обнять, но тело её было напряжённым.

— Ты холодная, — пробормотал Фома, прижимая её к себе сильнее. — Согреешься.

Но вместо тепла от его кожи исходил сладковатый запах, напоминающий увядающие цветы. Фома сам его чувствовал, но не мог понять, откуда он берётся.

Во сне Агнесса инстинктивно отодвинулась от мужа, повернувшись к стене. Даже спящая, она чувствовала что-то неправильное в его прикосновениях.

Фома лежал и не мог уснуть.

Дёсны ныли тупой, пульсирующей болью. Фома осторожно ощупал рот языком и ужаснулся — зубы стали острее. Что за чертовщина?

А утром Агнесса едва поднялась с кровати. Лицо её было таким бледным, что Фома испугался не на шутку.

— Собирайся, — сказал он, натягивая рубаху. — Ведём тебя к лекарю.

Агнесса не стала возражать, что было совсем на неё не похоже. Раньше она бы отмахнулась, сказала, что само пройдёт, что денег жалко тратить на пустяки. Теперь только кивнула, словно сил спорить просто не было.

Дом лекаря Микулы стоял на углу главной улицы, и его сразу можно было узнать по резным ставням и пучкам сушёных трав, что свисали под карнизом. Едва переступив порог, Фома почувствовал, как густой запах ударил в ноздри.

Микула был невысоким седобородым старичком. На плече у него сидел Светлокрыл. Перья у птицы были белесые, почти призрачные, а на крыльях переливались серебристые полоски, которые вспыхивали при движении.

— На кровать, — коротко приказал лекарь, указывая на узкую лежанку у стены.

Фома осторожно уложил жену. Агнесса была так легка, что казалось — рассыплется, как высохший лист. Кожа у неё стала почти прозрачной.

Микула подошёл и присел на краешек кровати. Осторожно оттянул нижнее веко, заглядывая в глаз, после чего повернул Агнессу набок и приложил ухо к её спине между лопаток. Слушал внимательно, наклонив седую голову, а Светлокрыл тем временем переступал лапками по его плечу, словно тоже прислушивался.

— Светлокрыл, — негромко позвал лекарь, выпрямляясь. — Покажи. Что с женщиной?

Птица слетела с плеча хозяина почти бесшумным движением. Села на край кровати рядом с Агнессой и наклонила головку набок, всматриваясь в бледное лицо.

Наконец Светлокрыл вернулся к хозяину, взлетел на плечо и тихонько пропищал.

— Ничего, — пробормотал Микула, почёсывая бороду. — Светлокрыл говорит — никаких болезней, проклятий или ядов. А выглядит твоя жена так, словно месяц голодала. Чрезмерное истощение, больше ничего. — Лекарь пристально посмотрел на Фому. — Может, недоедаете? Или работаете сверх сил?

— Да что ты! — Фома аж подскочил от возмущения. — Мы люди торговые, не какие-нибудь попрошайки! Едим досыта, работаем в меру. Агнесса у меня хозяйка хорошая, дом ведёт, на рынок ходит…

Он говорил, размахивая руками, пытаясь убедить лекаря, что в их доме всё в порядке. Но вдруг заметил, что Светлокрыл, который до этого момента полностью его игнорировал, медленно повернул к нему головку.

Птичьи глаза вдруг расширились, став неестественно круглыми. Зверёк замер, не сводя взгляда с лица торговца. В комнате было слышно только тяжёлое, прерывистое дыхание Агнессы.

Фома попытался отвести глаза, но не смог. Взгляд Светлокрыла был слишком пронзительным. Словно маленький зверь видел что-то такое, чего не видел его хозяин.

Горло у Фомы пересохло. Ладони стали влажными от пота. Он чувствовал, как под этим немигающим взглядом что-то внутри него начинает ёжиться.

— Светлокрыл? — Микула нахмурился, посмотрев на застывшего питомца. — Что с тобой, дружок?

Лекарь протянул руку, чтобы погладить птицу по голове, но Светлокрыл даже не дрогнул. Продолжал смотреть на Фому, не мигая.

— Не знаю тогда, что и сказать, — развёл руками Микула, так и не сумев отвлечь питомца. — Больше отдыхать ей надо, мясо есть, молоко парное пить. Авось пройдёт само. — Он покосился на всё ещё застывшего Светлокрыла. — А этого потом проверю — что-то он сегодня странно себя ведёт.

Фома поспешно поднялся с лавки, чувствуя, как рубаха прилипла к спине. Взял жену под руку.

— Пойдём, Агнесса. Домой пойдём.

На обратном пути Фома обнял жену за плечи, пытаясь согреть и утешить.

Агнесса интуитивно отпрянула от мужа.

— В чём дело? — спросил Фома прямо. — Что не так?

Жена растерянно посмотрела на него и покачала головой.

— Не знаю… — Голос её дрожал. — Не могу объяснить. Но… но рядом с тобой мне страшно. Словно ты не ты.

* * *

Утром Фому разбудили крики с улицы. Он вскочил с кровати, натянул штаны и выглянул в окно. По мостовой бежала Дарья, жена торговца Семёна, что держал соседнюю лавку. Волосы её растрепались, а сама она громко причитала, на весь квартал.

— Помогите! Люди добрые, помогите! Семён… мой Семёнушка…

Фома накинул рубаху и выскочил на улицу. К дому уже сбежались соседи, толпились у порога и шушукались между собой. Дарья металась среди них, хваталась за рукава, умоляла о помощи.

— Что случилось? — спросил Фома, хотя по лицам людей уже понял — ничего хорошего.

— Семён… — всхлипнула Дарья. — Умер во сне. Просто… просто лежит. Не дышит.

Она повела всех в дом.

Фома подошёл ближе и ужаснулся. Тело Семёна словно высохло изнутри. Кожа обтянула кости так туго,