Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

что-то обидное. Лишь перевел взгляд на единственного, кто остался со мной в комнате. Наш шустрый и ловкий Роберт всем своим сонливым видом показывал готовность к любому действию, хоть к немедленному застолью, хоть к продолжительному сну. И я не удержался, чтобы его не проверить:

– Что у нас с домутилом и дайенскими шариками?

– К допросам и к специальным арестам на удержание у нас готово все. Каждому лично раздал по два шарика.

Дайенские шарики – это одно из весьма удобных средств обездвиживания врагов. Помогает десятикратно лучше, чем обычные наручники. Полуживое существо, которое накладывается на голову арестованного, обволакивает ее в виде тонкой непрозрачной пленки, и этому сществу можно задать определенную команду действий. Очень удобная вещь, и очень хорошо настраивает арестованного на допрос.

– А что с заказанной новой техникой?

– Первая партия придет после обеда.

– А что со старой рухлядью?

– Распродается как горячие пирожки и вывозится из ангара и складов сплошным потоком. Мы даже выручку с этой продажи получим раза в два больше, чем предполагали.

– Ладно, комендант. – Я посмотрел на себя в зеркало, убеждаясь, что Булька завершает изменение моей внешности в Добряка. – Тогда идем помогать продавать мешающий нам хлам прошлых столетий. Клиенты прибыли?

– Уже час, как Сара Чешинска их водит по ангару и складам. На нее глянуть – так просто гейзер деловой активности! И как мне удалось подслушать, она продает подкрашенное старье чуть ли не втрое дороже от указанных тобой скидок.

– Да-а?.. Интересно!.. Куда же тогда смотрел прежний владелец конторы? Такую девку проморгал!

– А то ты не знаешь, куда он смотрел? В стакан он смотрел! – Мы уже вышли во двор и двинулись в демонстрационный ангар. – А проявил бы дальновидность, сменил бы управляющего – было бы что до конца жизни пропивать.

В ангаре мы разошлись в стороны, пытаясь быстрей отыскать среди нагромождения остовов проходческих машин и кучами мечущихся по проходам автопогрузчиков нашу местную палочку-выручалочку. Кое-где бродили группки покупателей, виднелись и одиночные посетители. Мне навстречу неожиданно бросилась наш конторский бухгалтер, прижимая какую-то папку к груди.

– Господин Добряк! – В ее взгляде смешались страх перед моей внешностью и надежда на помощь. – Там Степан Шкудун с Сарой ругается!

Я ускорил шаг, поворачивая в указанном направлении и расспрашивая на ходу пристроившуюся ко мне женщину:

– А кот такой этот Шкудун?

– У него контора нашего профиля, и это именно его люди вчера приходили разбирать этот ангар. Степан твердит, что дал Гансу Цепперу задаток и…

– Понятно! – Мне хватило перечисленного, чтобы оценить неразборчивость нашего конкурента в средствах. – А это кто такие?

Путь нам преградили двое детин ростом выше двух метров и шире Гарольда в плечах раза в полтора. Бухгалтер перешла на еле слышный писк:

– Телохранители Шкудуна…

– Куда прешь, дядя?! – стал поднимать ручищу мне навстречу один из бугаев.

Ну, на таких я с самого раннего детства всегда зол и никогда с ними не церемонюсь. Тем более что времени на них тратить было нельзя, за ближайшим поворотом могли обижать нашу мадам Чешинску. Поэтому я со словами «Это мой ангар!» только два раза и крутнулся юлой, лишая одного урода надолго зрения, а второго валя с ног ударом в висок. После чего быстро сделал последние прыжки к месту основного действия.

Там уже было все закончено до моего прибытия. Молния и тут успел подсуетиться в своем лучшем стиле. Правда, на этот раз не стал применять метательные предметы и убивать, а без труда воспользовался своими иными умениями. Вдвое превосходящий его по весу Шкудун елозил окровавленным и сопливым лицом по цементному полу и униженным голосом умолял Сару простить его за грубый тон. Правая его рука была заломлена за спину, а Роберт держал только парочку пальцев этой руки и терпеливо подсказывал кающемуся грешнику, что надо говорить и как следует вести себя в будущем. А увидев мой одобрительный кивок, поведал:

– К нам сюда ночью шестнадцать человек с гранатами и автоматами пытались вломиться. Вашего друга Ганса пытались освободить из подвала, где над ним проводили допрос с пристрастием. Не ты ли, козел, их к нам послал и вооружил автоматами?

Тот завопил, перемежая чуть ли не каждое свое слово ахами и болезненными стонами:

– Нет! Я не имею к ним никакого отношения! И Цеппер мне никакой не друг!

– Неужели? А ведь все шестнадцать бандитов и Ганс с двумя дружками теперь готовятся к каторге, где мечтают стать лучшими в добыче палеппи. И если на тебя дадут показания как на соучастника, тебе тоже светит познать счастье добытчика жемчужных перламутриц. Готов?

– Нет! Не надо! Сжальтесь! Я по незнанию допустил невежливость, больше никогда так себя вести не буду!

Вокруг нас уже собралась кучка посетителей и примчавшихся на шум охранников. И, судя по их довольным лицам, никто этого зажравшегося борова не любил. Они поглядывали на наказание, только радуясь унижению Шкудуна и стараясь запомнить каждое слово из ведущегося разговора.

Роберт вошел во вкус воспитательной деятельности, увидев, с каким восторгом и уважением на него смотрит наша красотка управляющая:

– Запомни, козел, простую истину: в мире нет вечных двигателей, зато хватает вечных тормозов. А чтобы они не тормозили развитие общества, их попросту уничтожают. И чем быстрей, тем лучше. Поэтому, если ты мне попадешься во второй раз в подобной ситуации, лучше сам ляг на землю и тихонечко умри. Так хоть тебе больно не будет. Понял?!

Последнее слово он гаркнул, нагнувшись и отпустив пальцы, в самое ухо своего пленника. Тот так дернулся от испуга в сторону, что еще больше расцарапал свою харю, тяжело перекатился по полу и, кажется, даже потерял сознание.

После чего большинство уставилось на меня с предвкушением. Наверное, решили, что я сейчас вырву печень у бедного Степана и съем ее на глазах у всей публики. Если уж невзрачный с виду комендант так поиздевался над хамом, то что сделает с тем же хамом