Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

С бега мы перешли на шаг. Шли быстро, стараясь использовать для прикрытия кусты, складки местности, иногда пригибались. Позади остались пять или шесть верстовых столбов. Османы по-прежнему держались метрах в трёхстах позади, но они тоже не железные и тоже сменили аллюр. Стрелять перестали, но временами ветер доносил до нас резкие выкрики ругательств.

Когда заполыхала заря, мы добрались до места, где крапивница вплотную подступала к дороге. Османы начали отставать, предсказание Андреса сбывалось. Чем быстрее темнело, тем больше мы отрывались от преследователей. Оглядываясь, я уже не видел их, только слышал крики.

Андрес резко свернул от дороги в степь. Он шёл так, будто видел в темноте. Я задолбался спотыкаться о кочки, а он двигался ровно, быстро и по-прежнему неутомимо. Крики османов больше не долетали, стало тихо, ничто, кроме шуршания травы не нарушало тишину.

Я начал притормаживать. Целый день на ногах, последний раз ел сутки назад. Да ещё арбалет этот. На кой я его взял? Ни разу не пригодился. А бросить жаль. Казалось, что если не османы, так твари выскочат, и тогда будет чем отбиваться. Впрочем, кого я обманываю? Мало того, что не видно ни зги, так ещё и арбалет для защиты от тварей не лучшая идея. Даже если в упор, с нескольких шагов — бесполезно. Регенерация сработает быстрее, чем я перезаряжусь и вколочу в мутанта второй болт.

— Андрес, — окликнул я приора.

Я рассчитывал, что он где-то впереди, но голос его неожиданно прозвучал рядом:

— Что, брат? — он мягко взял меня за локоть. — Устал? Потерпи. Нужно отойти подальше.

— Да я не об этом. Хотел спросить: твари хорошо в темноте видят?

— Темнота для них — сумерки. Сила Великого Невидимого в крови наделяет получивших её многими способностями, недоступных простым смертным.

— И тебя сейчас тоже наделила?

Мне показалось, он кивнул.

— А насколько быстрее становишься?

Он ответил не сразу, кашлянул несколько раз, словно затягивая время для обдумывания ответа.

— Это как подросток и взрослый мужчина. Да, именно так. Взрослый всегда быстрее и сильнее.

— А если подросток подготовленный как ты, и плюс вколоть ему силу Великого Невидимого? Кто победит, он или багет?

— Багет.

— Почему?

— Потому что кроме подготовки нужен опыт. У подростка его нет.

— А если мне вколоть? Я смогу победить?

— С автоматом тебе сила не нужна. А с ножом… Багеты тоже бывают разные, Дон. Среди них тоже есть молодые, старые, сильные, глупые, голодные. Ты сможешь победить глупого и сытого.

Некоторое время мы шли молча. Я приглядывался к звёздам, пытался найти знакомые созвездия. Я знаю два — Большая медведица и Малая медведица, однако ничего похожего на небе не разглядел.

— А кто сильнее, багет или язычник?

— Ревун.

Я уже слышал об этой твари, Коптич рассказывал. Сильный, нанограндов немеряно, регенерация едва ли не мгновенная. Насколько я понял, их ещё не сушили ни разу, да и не видел почти никто. Одни разговоры и предположения.

— Встречал его?

— Однажды.

— И как? Убил?

— Даже не пытался. А если бы попытался, то сейчас с тобой не разговаривал. Он слишком сильный, слишком быстрый. Если ревун вдруг ворвётся в миссию, то убьёт всех. Видел пулемёт на выходе из расщелины? Ты думал, это против людей? Нет, это против него. Раньше мы обходились обычным сторожевым постом, теперь установили пулемёт, а у охраны в крови всегда сила Великого Невидимого.

Миссионеры тоже сталкивались с ревуном. Однако…

Однако этим можно воспользоваться. Давно пора прощупать Андреса на пример лояльности старику. Свою секту тот построил на послушании и безграничной вере, частично слизав догматы с христианства и добавив что-то из своей больной фантазии. Затуманил мозги людям, увёл в пустошь, создал личный гарем, отправляет бригады в набеги — и живёт как царёк африканского племени. Примеров подобных сект масса. Убедить людей, живущих в тесной общине и привыкших безоговорочно доверять своему предводителю, читай — богу, в том, что их просто используют, сложно. А вот сыграть на вере и внести разлад в чёткую схему умозаключений и направить их в другую сторону можно. Надо попробовать, иначе никогда не смогу свалить отсюда. Получится, не получится — время покажет, но попробовать стоит.

— А если ревун и есть Великий Невидимый?

— Богохульство! — резко произнёс Андрес.

Я аж вздрогнул. Не ожидал от него такого отпора. Но отступать всё равно нельзя.

— Извини, не хотел тебя обидеть, но мы не знаем, в каком обличие способен явиться к нам Великий Невидимый. Его пути неисповедимы, тебе ли с твоим умом и начитанностью не знать этого. Может быть, образ ревуна — это кара за прегрешения некоторых наших братьев?

— Богохульство, — повторил Андрес, но уже не так уверенно. — Великий Невидимый живёт на Вершине, ему нет необходимости спускаться вниз. А если вдруг спустится… Зачем ему вселяться в изменённого?

— Потому что он не хочет быть узнанным. Так ему проще разобраться, кто из нас истинно служит ему, а кто нет, и покарать виновных не смотря на их звания. Если он в тот раз тебя не тронул, значит, ты истинный его служитель. Кто с тобой был, когда ты видел его?

— Никого. Я вышел в пустошь поохотиться на змей, и увидел реву… увидел его. Он тоже увидел меня. Посмотрел — и прошёл мимо… Высокий. Очень высокий. Чёрный, лоснящийся, шёл быстро, походка как у багета. Он и внешне похож на багета, только цвет другой и рост. И нет ножей. Я подумал, что он слишком сыт, чтобы обращать на меня внимание, поэтому и прошёл мимо.

— Ты испытал страх или благоговение?

— И то, и другое.

— Значит, это был Великий Невидимый, — уверенно сказал я. — Перед кем люди испытывают подобные чувства?

Андрес промолчал. Он не произнёс больше ни слова, и лишь когда на рассвете мы добрались до устроенного Урсой лагеря, сказал:

— Примас предупреждал, что когда-нибудь придёт искуситель и попытается сбить нас с пути истинной веры. Он внесёт в души разлад и сомнения. Примас сказал: гоните его… Я не знаю, ты ли тот искуситель. Скорее всего, нет. Но если ты ещё раз заговоришь со мной или с кем-то из братьев и сестёр о подобном, я перестану называть тебя братом.

Грамотно. Примас предусмотрел всё, даже попытку расстроить его схему заморачивания людских умов. Но в этом и заключается ошибка. Любое слово можно обратить против говорящего, если знать как.

— Не стоит видеть во мне зло, Андрес. Я не враг тебе. Искуситель не тот, кто вносит сомнения, а тот, кто проверяет крепость веры. Он верный слуга Великого Невидимого, а знаешь, что бывает с теми, кто не принимает в своём сердце его слуг?

— Что?

— Они становятся изменёнными.

Андрес закусил губу. Он вырос там, где нет места интригам. Он не искушён, а значит, податлив. Я решил сыграть в пророка и у меня получилось. Приор засомневался. Теперь у него возникнут вопросы, и задавать он их будет не только себе, но и своим друзьям сектантам. Рано или поздно это выплеснется в разлад, и я смогу сбежать из миссии. Или уничтожить её.

Мы вошли в лагерь. Навстречу Андресу поднялась Урса. Они заговорили, а я, пользуясь случаем, лёг на землю и мгновенно уснул.

[1] Тул — старорусское название колчана, имел цилиндрическую форму и использовался пешими стрелками.

Глава 5

Обратный путь занял неделю. Дети хныкали и отказывались идти. Переходы стали короче, привалы длиннее, движение замедлилось. Миссионеры никого не подгоняли, хотя позади отчётливо виделись поднимающиеся к небу дымы, и вероятность того, что османы догонят нас, была велика. Боюсь, в этом случае нам прилетит хорошо, без потерь не обойдётся.

Я подсчитал количество пленных: девятнадцать детей и двенадцать женщин. Самых маленьких несли на руках. Их участь не вызывала сомнения, пройдёт немного времени, и дети станут сначала послушниками, а потом миссионерами, чтобы служить во славу Великого Невидимого и старого лысого примаса, маньяка и извращенца. Мальчиков обучат и погонят в новые набеги за новыми тушами, девочек отправят в гарем, взамен надоевших. А женщины займут места у столбов.

Меня едва не стошнило. Матерей превратят в тварей и накормят ими детей.

Чем больше я вникал в происходящее, тем сильнее ненавидел примаса и его поганую веру. Ни он, ни вся его грёбаная миссия не имеют права на существование. Кого-то можно перевоспитать, переубедить и вернуть к пониманию жизни такой, какова она есть на самом деле, но тех, кто не поймёт, придётся пускать под нож, ибо фанатизм не лечится.

С боку пристроился