Конец Эпохи - Алексей Леонидович Самылов

— Это как? — удивилась Юлиса.

— Это про детей Тайдерис? — спросила Талия.

— Тайдерис? — удивилась Юлиса.

— Да, — кивнул Ари. — Нам, я сейчас подчёркиваю, именно там, придётся работать с детьми наших врагов. С теми самыми очень неудобными разумными, которые будут нас ненавидеть, не понимать…

— И от этого ещё больше ненавидеть, — добавила Талия.

Аринэль на это кивнул.

— Но нам придётся пройти этим путём, чтобы приобрести… м-м, понимание. Не, не так. Чтобы не прийти в ту же точку, что и древние. Понимаешь, Юль. И я это понимаю это лишь теоретически. А нужна обоснованная практика. Поэтому с нами будут и мэллорны, и ещё разумные, из Ираннэ, эшмаэнцев, элоринов. Все будут. Империя должна приобрести иммунитет к простоте решений. Например, почему нельзя всё переложить на модели Единения. И в то же время, почему нельзя от них полностью отказаться. Древние не сумели удержаться на этом острие. Я вообще думаю…

Парень потёр подбородок.

— И власть должна измениться, — продолжил Тайфол. — Не думаю, что в наше время будет так же, как сейчас. Или во время того, как на троне будет сидеть наш отец. Но вот как именно будет, я не могу сказать. Ещё не понимаю. Те же аристократы. Их изначальная функция — это управлять территорией. Но когда над территорией установлен Полог — это уже совсем другие условия. Так, я увлёкся.

— Но разве мы, прямо сейчас, не меняем разумных? — спросила Юлиса. — Например, Даяна?

— А её мы изменили? — с хитрецой спросил Ари. — Или она сама? Юль, я почему настаиваю на запрете. Знаешь такую, Эррис Кроу?

— И?

— Она производит впечатление на редкость здравомыслящей дамы, — Аринэль стал серьёзным. — А потом раз и испытала на себе эликсир бодрости. В этом нет, на самом деле, ничего удивительного. За собой такое постоянно замечаем. Запрет нужен для того, что поставить границу морали. Чтобы разумный, идущий в эту сторону, имёл чёткое ограничение. И критерий нормальности. Объяснение — это путь Тайдерис. Посмотрите — это тупик. Фактически — это запрет бесполезно тратить время. Ровно такой же тупик — это во всём положиться на мэллорны. И тут пример древние.

— Философия исследователя, — хмыкнула Саманта.

— Скорее кодекс, — отметил Ари. — То есть, набор определённых правил. В качестве примера, что можно натворить, если его не соблюдать, это проблема деторождения. Не нужно лезть туда, где ты не понимаешь последствия.

— Это как с мастерской? — уточнила Талия.

— Да-да, — кивнул снова Тайфол. — Не понимаешь последствий — действуй осторожно, по шажочку. Сделал, посмотрел, оценил.

— Ты же только что говорил, что нужно запретить? — с недоумением спросила Юлиса.

— Тяжело да, применять мозг? — криво усмехнулся Аринэль. — Вот и нужен запрет для тех, кто не думает. Я же все эти размышления не с потолка взял, Юль. Не прозрел. Те же ремедиаторы, работая с жизнями напрямую, выработали свой свод правил.

— Запрет для того, чтобы работали головой? Тонко, — отметила Саманта.

— В азарте исследования очень легко отмести всё, что этому мешает. А тут Прамерия подойдёт, пальцем погрозит. Ну, или по заднице даст, если не доходит. По итогу, будет найден путь, который приведёт к нужному результату, но при этом не через массовые жертвы. Фактически — это запрет лёгкого пути. Опять же, взять Эррис. Ей просто захотелось быстрого результата. А сейчас задумалась, пересмотрела методику. И они уже на пороге создания эликсира, который будет помогать легионерам при сильной усталости. О, овраг.

Коляска остановилась передоврагом, по дну которого тёк ручей. Все принялись вылезать. Подъехала и Даяна, спрыгнула аидэна. Переехать, в теории, коляска тут может, но лучше помочь…

… — И как ты видишь применение дерра? — спросила Юлиса, когда они снова расселись.

— Дерра — это, фактически, живые механизмы, — ответил Аринэль. — Но в отличие от антов, у них нет управляющих модулей. Поэтому их можно производить. И я ещё не уверен, что их можно задействовать.

— Проблема свой-чужой? — уточнила принцесса.

— Насколько я понял объяснения Оотаёль, — ответил Тайфол. — Дерра можно направить, но не в точку, а в направлении. Можно сказать им быть агрессивными или пассивными. И у меня сложилось впечатление, что дерра — это… м-м… вынужденная мера. Применение или точнее приспособление возможностей в ответ. Сейчас Единение сделает партию дерра и мы их нормально изучим. Их же никто, на самом деле, не изучал. Возможно, это делали древние, но данных не сохранилось. Я же подумал… предположил, что фермы — это не место производства боевых юнитов. А место воспроизводства вполне обычных животных.

— А это зачем? — недоумённо спросила Талия.

— Ну, в основе опять же догадка, — ответил Ари. — Что Эриминум был планетой, не приспособленной для жизни. А древние стали её колонизировать. Отсюда и поведение матки. Вот они, матки, должны были привести Эриминум к требуемому виду, высадить растения. А западные мэллорны — это комплексы по производству животных. А всё вместе — это создание и поддержание экосистемы. Возможно подобия той, которая существовала на Дэйфосе.

Саманта это слушала, смотря в пол и кивая.

— А с чего могла начаться война? — спросила Юлиса. — Если древние были такие… умные?

— Приведу в пример Империю, — ответил Ари. — Вот, стало относительно спокойно. Стены держаться, появилась роскошь.

— И тут же некоторые начали этим злоупотреблять? — с интересом спросила Талия.

— Нет так прямолинейно, — мотнул головой Аринэль. — Пока выживали — другие идеи воспринимались, как вред. А тут появилась возможность сделать что-то ещё.

— Сплавать на Этарию? — предположила Юлиса.

Аринэль кивнул.

— И это же, на самом деле, вполне здравая мысль, — продолжил он. — Есть же ресурсы, почему бы этого не сделать? Но. Если бы у Сейрусов хватало своих ресурсов, стали бы они пытаться захватить власть? Я имею в виду изначальный посыл, что Сейрусы настойчиво желали сбегать до Этарии. А дальше уже и вкус к власти появился. Вот так, я думаю, было и у древних. Возникло несколько идей, каждая из которых требовала большинство ресурсов. Эти самые ресурсы начали делить. И вот, уже нет ресурсов, ни у Кантоса, ни у Империи. И что дальше?

— Падают Стены, — хмуро произнесла Юлиса.

— Да, а потом начинают делить