Меня зовут Гудвин - Павел Николаевич Корнев

Виктор поскрёб затылок.

— Есть о чём подумать…

Ну а я ни о чём думать не стал, откинул задний борт и сказал:

— Можно, но я через день работаю.

— Так и переезжают люди не каждый день! — рассмеялся Леонид Борисович, достал записную книжку и попросил шофёра: — Телефончик дай на всякий случай…

Доски я ставить наискось не стал, принялся грузить чурбаки в кузов без них, благо совсем уж неподъёмными те не были, не надсадился. Когда, изрядно упрев, поднял и закрепил задний борт, Леонид Борисович уже ушёл. Я забрался в кабину и скомандовал шофёру:

— Давай в «Медик»! Знаешь такой?

— Садовое товарищество? — уточнил Витя и кивнул. — Знаю.

Я попытался устроиться поудобней, дабы в дороге подремать, но не тут-то было.

— Ну так интересует тебя подработка? — спросил гном. — Четвертной на двоих — нормальные деньги так-то.

— Не погонят тебя за левак?

— Мои заботы! — отрезал Виктор.

В приработке я пока особо не нуждался, но и отказываться от лёгких денег причин не видел.

— Обращайся, обсудим. Я так-то в ночь, но день через день на другой работе занят.

— Понял, — кивнул шофёр. — Если Шляпа что дельное предложит — найду.

У ворот садового товарищества вновь сидел на лавочке сторож — то ли и вправду на общественных началах, то ли попросту самозванный. Но ругаться с ним Витя не стал и по первому же требованию предъявил путевой лист.

— Дрова привезли? — щурясь, пригляделся к документам старикан. — Это дело! Зима близко!

Он вернул бумаги и самолично распахнул створки, Витя отсалютовал ему и заехал на территорию садового товарищества. На нужном перекрёстке он минут пять пытался развернуться, я даже предложил:

— Да давай здесь выгружу!

Гном фыркнул.

— А обратно я так до ворот и буду задом сдавать?

Кое-как он повернул в противоположную сторону от участка Людмилы, после чего воткнул заднюю передачу и медленно-медленно подъехал к знакомой калитке. Я выбрался из кабины, не став на сей раз оставлять под сиденьем свой пакет, и постучал железным кольцом.

— Хозяева!

— Иду-иду! — отозвалась Людмила. Она распахнула калитку, подпёрла её клином и протянула мне бутылку водки. — Это шофёру.

— Передам.

— Понадобится что — зови.

Кадровичка ушла, а я сунул бутылку в пакет, после чего откинул задний борт, забрался в кузов и начал один за другим скидывать из него на землю чурбаки. Затем махнул рукой Виктору.

— Всё!

Гном обошёл грузовик и задумчиво глянул на меня.

— Может, бутылку продашь? Вот на кой она тебе?

— Пять рублей, — объявил я цену раза в полтора выше магазинной.

— Спекулянт! — фыркнул Витя, поднял задний борт и забрался в кабину.

Грузовик выдал из выхлопной трубы струю чёрного вонючего дыма и уехал, а я один за другим закатил на территорию садового участка все чурбаки, закрыл калитку, прихватил пакет и отправился на поиски Людмилы. Та подрезала вишню, обернулась и сказала:

— Колун в сарае!

— Сегодня без помощника? — улыбнулся я.

— Променял мать на футбол! — рассмеялась в ответ дамочка.

Я комплиментов её фигуре отпускать не стал — и без того проблем как у дурака фантиков! — дошёл до сарая, заодно подкатил к нему один из чурбаков, а внутри обнаружил не только увесистый колун, но и брезентовые рукавицы. Мозолить ладони нисколько не хотелось, прихватил их тоже.

Разделся до трусов, размахнулся и засадил лезвие топора в дерево.

Облом!

В итоге с первым чурбаком я провозился никак не меньше четверти часа, со вторым дело пошло веселее, ну а с третьим расправился если и не в два счёта, то уже достаточно уверенно. Приноровился, выверил силу удара, втянулся в ритм.

Время от времени приходилось прерываться, дабы скидать полешки к дальней стене сарая, а потом пришла Людмила и принялась собирать дрова.

— Баню вытоплю, — пояснила она.

Тут-то с соседнего участка её и окликнули:

— Людмила, а не сдашь своего доброго молодца в аренду? А то нам тоже на следующей неделе дрова привезут!

— А он не мой добрый молодец, он свой собственный! — рассмеялась кадровичка.

— Пять рублей за два куба, и стану вашим добрым молодцем! — поддержал я шутку, про себя решив, что грузчиком зарабатывать несказанно проще.

Но подумал-подумал и своё мнение переменил. Погрузка-разгрузка — это ж сплошная нервотрёпка! Не приведи господь — уронишь или стукнешь, а тут орудуй топором в своё удовольствие на свежем воздухе. Ещё даже лучше, чем в спортзале на тренажёрах заниматься!

Птички поют, дымком ароматным тянет, деньги платят. Красота, да и только!

Немного погодя потянуло ещё и запахом стряпни, но слабины я не дал и на предложение Людмилы отобедать ответил решительным отказом.

А как иначе-то? Набью брюхо и точно сон сморит.

— Тогда после бани, — не стала тянуть меня за стол кадровичка.

Вот только до бани ещё нужно было дожить. Солнце начало клониться к горизонту, с меня ручьём катил пот, сердце колотилось слишком сильно и чересчур быстро, сбивалось дыхание. Но — справился!

Людмила за это время наносила в баню воды, а последнее ведро ещё и вылила на себя. Отфыркалась, вручила мне полотенце и указала на баню.

— Иди, погрейся! Так всё оставляй, сама поленницу сложу.

— Нормально дрова горят? — уточнил я, вытирая от пота лицо.

Дамочка неопределённо пожала плечами.

— Горят как-то, а это главное.

Она ушла в дом, а я собрал одежду, заодно прихватил с собой примеченные в сарае нитяные перчатки. Мне они оказались откровенно малы, еле натянул одну, не порвав. Электричество в баню проведено не было, но из окошка проникало достаточно света, поэтому выложил на лавку газетный свёрток, аккуратно развернул его и обнаружил, что со своей догадкой угодил точно в яблочко.

Внутри и впрямь оказались фотографии — цветные и профессиональные, по десять одинаковых экземпляров подряд. Почти раздетые эльфийки и эльфийки, раздетые полностью. Голые скромные эльфийки и эльфийки голые и бесстыжие. Эльфийки сами по себе и эльфийки с орками: с одним, двумя и даже с тремя.

«До трёх лет», — утвердился я в своём первоначальном выводе и решил, что в бане мне придётся на какое-то время задержаться, ибо Эля